Хождение по мукам – цивилизации частной собственности (часть 5)

 В результате Февральской буржуазной революции 1917г. политическая власть в России от класса феодалов–помещиков перешла к классу буржуазии, что исторически было и необходимо, и закономерно. Но буржуазия не хотела не только устранять заодно и экономическую основу феодализма в России – помещичье землевладение, но и желала войны до победного конца, несмотря на то, что прекращения войны требовало большинство и крестьян, и рабочих.

Поэтому буржуазная революция необходимо и закономерно переросла в пролетарскую (рабочую) социалистическую революцию, поддержанную большинством крестьян, особенно тех, кто был призван буржуазией в армию сражаться за чуждые им интересы господ – буржуев и помещиков.

Октябрь 1917г. открыл эпоху перехода от цивилизации частной собственности господ к цивилизации общественной собственности трудящихся. Этот переход продолжается и сегодня в условиях временной победы контрреволюции и реставрации капитализма.

 

События после Октября 1917г. до конца 1918г. А. Н. Толстой описал во второй книге «Восемнадцатый год» трилогии «Хождение по мукам» Кратко о сюжете этой книги: Телегин хочет определиться: на чьей он стороне. Он начинает понимать, что он должен быть на стороне таких, как рабочий Василий Рублёв. Беременная Даша подвергается нападению грабителей. Преждевременно родившийся мальчик умирает. Даша очень переживает эту трагедию. В их семье происходит душевный разлад. Иван добровольно отправляется служить в Красную Армию, чтобы защищать рабочую власть.

 Рощин в это время – в Москве, он контужен в бою с красногвардейцами в Москве. С Катей они едут к ее отцу в Самару. Рощин, как и ему подобные, был уверен, что рабочая власть и до весны 1918г. не продержится. Поэтому Рощин, вместе с Катей, едет на юг, чтобы вступить в белогвардейскую армию, чтобы бороться за власть господ. Из-за разного понимания происходящего революционного разлома общества Вадим с Катей ссорится. Чтобы добраться до линии боев и перейти к своим, Рощин вступает в красногвардейскую часть. Катя, оставшаяся в Ростове, получает ложное известие о смерти Вадима и едет в Екатеринослав. Но на поезд нападают махновцы. В плену у них Катя встречает бывшего денщика Рощина – Красильникова Алексея, который начинает опекать ее. Вадим, получив отпуск, отправляется за Катей в Ростов, но там ее не находит. На вокзале он встречается с Телегиным, одетым в форму белогвардейского офицера. Но Вадим не выдает его, хотя знает, что Иван – в Красной армии.

 Дашаже живет в Петрограде, столице рабочего государства. Её старый знакомый Куличек –белый офицер, приносит ей письмо от Кати с известием, что Рощин погиб. Куличек втягивает Дашу в подпольную работу против рабочей власти, и она едет в Москву работать под руководством Савинкова, а для прикрытия она встречается с анархистами Дальского. По заданию Савинкова Даша посещает собрания, где выступает Ленин, на которого господа готовят покушение. Речи Ленина близки Даше. И она рвет связи с заговорщиками и уезжает к отцу в Самару. Туда же добирается Иван. Телегин приходит к отцу Даши –Д. С. Булавину, чтобы узнать, где Даша. Дмитрий Степанович зная, что перед ним «красная гадина», отвлекает Ивана старым письмом от Даши, а сам звонит в контрразведку. И тут происходит встреча Ивана с Дашей. Они успевают объясниться, и Иван убегает. Через некоторое время Телегин, уже командуя полком Красной Армии, возвращается в Самару за Дашей, когда её там уже не было.

 

Таков сюжет. А вот каково содержание первых страниц книги «Восемнадцатый год»:

«Всё было кончено… Бежали в неизвестность члены Временного правительства, влиятельные банкиры, знаменитые генералы. Исчезли… блестящие экипажи, нарядные женщины, офицеры, чиновники, общественные деятели… – Что же это? Что будет?

Гибель России, конец всему… О, русские люди, русские люди! Русские люди … валили миллионными толпами с фронта домой… К земле, к бабам… (А началось это бегство солдат с фронта ещё до Октября 1917г. – К. )

3года тому назад много не спрашивали, – с кем воевать и за что. Будто небо раскололось, земля затряслась: мобилизация, война! Народ понял… Кончилось старое житьё. В руке – винтовка. Будь что будет, а к старому не вернёмся. За столетия накипели обиды.

За 3 года узнали, что такое война, Впереди пулемёт и за спиной пулемёт, – лежи в дерьме, во вшах, покуда жив. Потом содрогнулись… , – революция. Опомнились, – а мы-то что же? Опять нас обманывают? Послушали агитаторов: значит, раньше мы были дураками, а теперь надо быть умными. Повоевали, – повёртывай домой на расправу. Теперь знаем, в чьё пузо – штык… Домой, землю делить! . . .

По сёлам и хуторам заскрипело, залязгало, – это напильничками отпиливали обрезы. Русские люди серьёзно садились на землю… Это было в зиму, когда начиналась вторая революция, Октябрьская…

 

– «Товарищи, – застужая глотку, кричал с гранитного цоколя худой малый… , – товарищи дезертиры, вы повернулись спиной к гадам-имперьялистам. . . Мы, питерские рабочие, говорим вам: правильно, товарищи… Мы не хотим быть наёмниками кровавой буржуазии. Долой имперьялистическую войну! » – «Лой… лой… лой», – лениво прокатилось по кучке бородатых солдат. Не снимая с плеч винтовок и узлов с добром, они устало и тяжело стояли перед памятником императору Александру Третьему…

 – «Товарищи… Но мы не должны бросать винтовку! Революция в опасности. С четырёх концов поднимается на нас враг… Но мы не дрогнем… » …

Здесь же, у памятника, остановился… человек с поднятым воротником. Казалось он не замечал ни памятника, ни оратора, ни солдат с узлами. Но вдруг какая-то фраза привлекла его внимание, даже не фраза, а исступлённая вера, с какой она была выкрикнута…

Но тут снежный ветер залетел глубоко в глотку оратору… он закашлялся – и не мог остановиться… Солдаты постояли… и пошли… Оратор полез с цоколя…

Человек с поднятым воротником окликнул его негромко: «Рублёв, здорово» – Василий Рублёв… глядел недобро на Ивана… – «Ну? Что надо?» – «Да рад, что встретил… » – «Эти черти, дуболомы, – сказал Рублёв… , – разве их прошибёшь? Бегут с фронта, как тараканы. Недоумки… » … – «Рублёв… Объясните мне… Ведь мы в петлю лезем… Немцы захотят, через неделю будут в Петрограде… Понимаете, я никогда не интересовался политикой… » – «Это как так, – не интересовался? . . . Теперь – кто не интересуется – знаешь кто? . . . Нейтральный… враг народа». – «Вот именно, и хочу с тобой поговорить… » … – «Чудак ты, товарищ Телегин. Ну, некогда мне с тобой разговаривать, – можешь ты это понять?» – «Слушай, Рублёв, я сейчас в таком состоянии… Ты слышал: Корнилов Дон поднимает? . . . Либо я на Дон уйду… Либо с вами» – «Это как же так: либо?» – «А вот так – во что поверю … Ты за революцию, я за Россию… А может и я за революцию… » – Гнев погас в тёмных глазах Рублёва… – «Ладно, – сказал он, – приходи завтра в Смольный… Россия… А между прочим, за неё умрём все… Ты вот пойди сейчас на Балтийский вокзал. Там 3 тысячи дезертиров… Промитингуй с ними, проагитируй за советскую власть… Скажи: Петрограду хлеб нужен, нам бойцы нужны… Скажи им: а будете на печке пузо чесать – пропадёте… Пропишут вам революцию по мягкому месту…

И никто сейчас не спасёт Россию… – одна только советская власть… »

 

… Даша родила. Ребёнок её, мальчик, умер на третий день. Роды были раньше срока, – случились после страшного потрясения. В сумерки… на Дашу наскочили двое… Они сорвали с неё пальто… Некоторое время Даша лежала на земле. Хлестал дождь… Ребёнок ударял ножкой в животе Даши… Он требовал, и Даша поднялась, пошла… её остановил патруль. Солдат. . . – «Раздели. Ах, сволочи! Да, смотри, брюхатая». Он и довёл Дашу до дому, втащил на 5-й этаж…

Вернувшись домой, Иван стал рассказывать Даше о встрече с Рублёвым:

– «А знаешь, кого я встретил? Василия Рублёва. Помнишь, у меня в мастерской работали отец и сын Рублёвы? . . . А Василий тогда уже был большевиком… В феврале первый вывел наш завод на улицу… А после Октябрьского переворота стал шишкой. Так вот, мы с ним и поговорили… Ты слушаешь меня, Даша?» – «Слушаю, – сказала она… Серые глаза её были равнодушны ко всему на свете… – «Ну-с, так вот… он мне здорово помог… Я не верю, чтобы эти большевики так вдруг и исчезли. Тут корень в Рублёве, понимаешь? Действительно, их никто не выбирал. И власть-то их – на волоске – только в Питере, в Москве да кое-где по губернским городам… Тут весь секрет в качестве власти… Эта власть связана кровяной жилой с такими, как Василий Рублёв… Их немного на нашу страну. Но у них вера… Понимаешь, к чему я говорю? Нужно куда-нибудь качнуться… У меня, по совести говоря, руки чешутся… » …

 

Дашина сестра… увезла мужа… в Самару к отцу… К весне (1918г. – К. ) , разумеется, большевики должны были кончиться… Доктор Д. С. Булавину намечал даже точные даты, а именно: между концом морозов и началом весенней распутицы немцы развернут наступление по всему фронту, где митинговали остатки русских армий, а солдатские комитеты среди хаоса, предательства и дезертирства тщетно пытались найти новые формы революционной дисциплины.

Дмитрий Степанович… обрадовался приезду дочери и сейчас же взял в политическую обработку Рощина… – «Странишка наша провалилась к чёртовой матери… Войну мы проиграли-с… Надо было в 1915 году заключать мир-с… Идти к немцам в кабалу и выучку. И тогда бы они нас кое-чему научили… А теперь кончено-с… Этим же летом немцы займут всю южную и среднюю полосу России, японцы – Сибирь, межепёсов наших… загонят в тундры к Полярному кругу, и начнётся порядок… И будет у нас Русланд – чему я весьма доволен-с». – Дмитрий Степанович был старым либералом и теперь с горькой иронией издевался над прошлым «святым» …

На Рощина разговоры… производили тягостное впечатление. Он ещё не оправился от контузии, полученной 1 ноября 1917 года в Москве… Тогда он командовал ротой юнкеров, защищая подступы к Никитским воротам. Со стороны Страстной площади наседал с большевиками Саблин. Рощин знал его … Было дико сопоставить юношу из интеллигентной старомосковской семьи и этого остервенелого большевика, или левого эсера, – чёрт их там разберёт… «Предать Россию, армию, открыть дорогу немцам, выпустить на волю дикого зверя, – вот, значит, за что вы деретесь, господин Саблин! Нижним чинам, этой сопатой сволочи, ещё простить можно, но вам… » Рощин сам лёг за пулемётом… Саблин уронил винтовку и сел… Почти в ту же минуту с Рощина сорвало осколком фуражку… В 7-ю ночь боя… Москва была занята войсками ревкома. На другой же день на улицах можно было видеть молодых людей в штатском, в руке – узелок, в глазах – недоброе… Они пробирались к вокзалам… Если бы не контузия, ушёл бы и Рощин… Он всё ждал – вот-вот подойдут войска из ставки… Катя уговорила мужа уехать, забыть на время о большевиках, о немцах…

Вадим Петрович подчинился. Сидел в Самаре … Но – забыть! Разворачивая каждое утро «Вестник Самарского совета» … стискивал челюсти…

«Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов призывает крестьян, рабочих и солдат Германии и Австро-Венгрии дать беспощадный отпор империалистическим требованиям своих правительств… Призывает солдат, крестьян и рабочих Франции, Англии и Италии заставить свои кровавые правительства немедленно заключить честный демократический мир…

 Долой империалистическую войну… »

– «Забыть! Катя, Катя! . . . Забыть тысячелетнее прошлое, былое величие… Ещё века не прошло, когда Россия диктовала свою волю Европе. . . Что же, – и всё это смиренно положить к ногам немцев? Диктатура пролетариата! Слова-то какие! Глупость. . . Ох, мужичок! Заплатит он горько за свои дела».

– «Нет, Дмитрий Степанович, … в России ещё найдутся силы… Поборемся! Отстоим Россию! И накажем… Накажем жестоко! Дайте срок… » …

Зима кончалась. По городу ходили слухи… Говорили, что англичане и французы тайно мирятся с немцами, с тем чтобы общими силами двинуться на Россию. Рассказывали о легендарных победах генерала Корнилова, который с горсткой офицеров разбивает многотысячные отряды Красной гвардии, берёт станицы, отдаёт их за ненадобностью и к лету готовит генеральное наступление на Москву…

4 февраля… пошли толпы народа с флагами и лозунгами… медные трубы ревели «Интернационал». Шумно ввалился в столовую доктор в шапке и шубе… – «Господа, мир с немцами! ». Рощин молча… подошёл к окошку. Там… шли бесчисленные толпы… валила серая, коренная Русь. Откуда взялось их столько? . . . Катя щекой коснулась его плеча… – «Смотри, Вадим, … какие радостные лица… Неужели это конец войне? Не верится, – какое счастье». Рощин отстранился от неё… – «Рано обрадовались».

 

В небольшой сводчатой комнате сидело за столом 5 человек… Их лица были темны от бессонницы… Иногда дверь отворялась… входил широкоплечий… военный, приносил бумаги для подписи. Председательствующий… небольшого роста человек… казалось дремал… Только тот, кто его близко знал, мог заметить, что в щель между пальцами, устало прикрывавшие лицо его, глядит острый, лукавый взгляд … Почти непрерывно звонили телефоны. Тот же широкоплечий… снимал трубки, говорил… : «Совнарком. Совещание. Нельзя… »… Докладчик кончил… Председательствующий… – «Армии нет, продовольствия нет, докладчик прав, мы мечемся в пустоте… Немцы наступают и будут наступать. Докладчик прав… » – «Но это конец? Какой же выход? Капитулировать? Уходить в подполье? – перебили голоса. – «Какой выход? …Драться. Драться жестоко. Разбить немцев. А если сейчас не разобьём, – отступим в Москву. Немцы возьмут Москву, – отступим на Урал. Создадим Урало-Кузнецкую республику. Там – уголь, железо и боевой пролетариат. Эвакуируем туда питерских рабочих… Одно, одно надо помнить: сохранить цвет рабочего класса, не дать его вырезать. И мы снова займём Москву и Питер … Вешать носы, хвататься за голову – не большевистское это дело… »…

 

В начале зимы на узловых станциях южнорусских дорог сталкивались два… потока.

С севера… бежали от апокалипсического ужаса общественные деятели, переодетые военные, коммерсанты, полицейские, помещики из пылающих усадеб, аферисты, актёры, писатели, чиновники

Навстречу с юга двигалась … кавказская миллионная армия с оружием, … вагонами соли, сахара, мануфактуры… Казаки-станичники выезжали к поездам скупать оружие, … , меняли хлеб и сало на мануфактуру. Шныряли бандиты и мелкое жульё…

Красногвардейские заслоны были мало действительны… Всё было непрочно, текуче, неясно. Сегодня перекрикивали иногородние, малоземельные и выбирали совдеп, а назавтра станичные казаки разгоняли шашками коммунистов и слали гонца… к атаману Каледину. Чихали здесь на питерскую власть.

Но с конца ноября (1917г. – К. ) питерская власть начала разговаривать уже серьёзно. Создавались первые революционные отряды, – это были передвигающиеся… эшелоны матросов, рабочих, бездомных фронтовиков. Они плохо подчинялись командованию, бушевали, дрались свирепо, но при малейшей неудаче откатывались и… после боя грозились разорвать командиров.

По тогда задуманному плану Дон и Кубань окружались по 3 основным направлениям: с северо-запада двигался Саблин, отрезая Дон от Украины, … к Ростову и Новочеркасску походил Сиверс, из Новороссийска надавливали отряды черноморских матросов. Изнутри готовилось восстание в заводских и угольных районах. В январе (1918г. – К. ) красные отряды приблизились к Таганрогу, Ростову и Новочеркасску… Реденькие войска атамана Каледина под давлением красных без боя уходили с фронта… В Таганроге восстали рабочие и выбили из города добровольческий полк Кутепова. Красный отряд урядника Подтёлкова разбил… последний атаманский заслон. Тогда атаман Каледин обратился к Дону с… призывом – послать казаков-добровольцев… в Добровольческую армию, формируемую в Ростове генералами Корниловым, Алексеевым и Деникиным…

29 января Каледин созвал… правительство…

– «Господа, должен заявить вам, что положение наше безнадёжно. Силы большевиков с каждым днём увеличиваются. Корнилов отзывает все свои части с нашего фронта… На мой призыв о защите Донской области нашлось всего 147 штыков. Население Дона и Кубани… нам враждебно… Шкурничество погубило нас. Предлагаю вам, господа, сложить с себя полномочия и передать власть в другие руки… »

Помощник атамана… М. Богаевский крикнул… – «Иными словами – вы предлагаете передать власть большевикам?» На зто атаман ответил, что пусть войсковое правительство поступает так, как ему заблагорассудится, и тотчас покинул заседание, – ушёл … к себе… Он … взглянул на военную карту… Красные флажки густо обступили Дон и кубанские степи. Игла с трёхцветным флажком была воткнута в чёрной точке Ростова. И только. Атаман вытянул из заднего кармана… браунинг и выстрелил…

9 февраля генерал Корнилов вывел свою маленькую Добровольческую армию, – сплошь состоящую из офицеров, юнкеров и кадет, – обозы генералов и особо важных беженцев – из Ростова за Дон, в степи…

 

Катя и Рощин ехали на юг, – куда? . . . Туда, где запутывался узел гражданской войны… Вагон остановился… В окно купе… просунулась… голова от самых медвежьих глаз заросшая бородой… – «Случаем, пулемётика не продадите?» На верхней полке, крякнули, кто-то… ответил: – «Пушечки имеются, а пулемётики все продали» – «Пушки нам ни к чему, – сказал мужик… С верхней полки соскочил рослый солдат… – «Тебе, отец, не воевать, на печку пора… » – «… Нет, солдат, нынче на печке не поспишь… кормиться надо» … – «А зачем тебе пулемёт?» – «… Сынишка у меня с войны вернулся. Съезди да съезди, говорит на станцию, приценись к пулемётику… » – «Кулачьё, – сказал солдат… – А сколько у тебя лошадей… ?» – «8 бог дал… » … – «Видели его? – сказал солдат, ясно взглянув на Катю. – 8 лошадей! А сыновей у него душ 12. Посадит их на коней, и пошли гулять… – добытчики… » Солдат перевёл глаза на Рощина…

– «Вадим Петрович, вы?» Рощин… – «Здравствуй», – протянул руку… Катя видела, что Рощину не по себе. – «Вот, встретились, – сказал он кисло… А я как видишь, – маскарад… ». Тогда Катя поняла, что этот солдат был Алексей Красильников, бывший вестовой Рощина… Было странно, что сейчас Рощин так холодно с ним обошёлся. Но, видимо, Красильников понял – почему… Спросил… – «Супруга ваша? – «Да, женился… Катя, это тот самый мой ангел хранитель… Повоевали, Алексей Иванович… Ну, что же, – поздравляем с похабным миром… Благодарное отечество наградило нас… Вне закона – враги народа… » – «Положение ваше затруднительное! . . . Положение – как в чужой стране. Я вас понимаю, Вадим Петрович, а другие не поймут. Вы народу нашего не знаете… Никогда не знали. И вас сроду обманывали» – «Кто обманывал?» – Обманывали мы – солдаты, мужики… Отвернётесь, а мы смеёмся… Беззаветную отвагу, любовь к царю, отечеству – это господа выдумали… Сейчас за братишком моим еду в Ростов, – … офицерской пулей пробита грудь… Может крестьянствовать будем, может воевать… А будем воевать по своей охоте, – без барабанного боя, жестоко… Нет, не ездите на юг, Вадим Петрович. Добра там не найдёте… Я говорю – с народом всё равно не справитесь. Вы всё равно как иностранцы, буржуи. Это слово сейчас опаснее, всё равно сказать – конокрады. На что генерал Корнилов вояка… А что же, – думал поднять станицы за Учредительное собрание, и получился – пшик: слова не те… И слух такой, что мечется сейчас в кубанских степях… А мужики говорят: «Буржуи бесятся, что им воли в Москве не дано… » И уж винтовочки, … , на всякий случай вычистили и смазали. . . »

 

На первый взгляд кажется непонятным, почему организаторы спасения России – … повели горсть офицеров и юнкеров, – 5 тысяч человек, – с жалкой артиллерией, почти без снарядов и патронов на юг к Екатеринодару, в самую гущу большевизма, охватившего полукругом столицу кубанских казаков… Добровольческая армия была выпихнута из Ростова, который защищать не могла… Но был план политический, оправдавшийся двумя месяцами позднее. Богатое казачество неминуемо должно было подняться против иногородних – то есть пришлого населения, живущего арендой казачьих земель и не владеющего никакими правами и привилегиями. На Кубани на 1, 4 млн казачества приходилось иногородних 1, 6 млн. Иногородние неминуемо должны были стремиться к захвату земли и власти. Казачество неминуемо – с оружием восстать за охрану своих привилегий. Иногородними руководили большевики. Казачество вначале не хотело над собой никакой руки: чего было лучше – сидеть помещиками по станицам!

Стать головой казачества, сев в Екатеринодаре, мобилизовать регулярное казачье войско, отрезать от большевистской России Кавказ, грозненскую и бакинскую нефть, подтвердить свою верность союзникам, – вот каков был на первое время план командования Добровольческой армии, отправлявшейся в т. н. впоследствии «ледяной поход».

 

Матрос Красильников (брат Алексея) … выгребал из-под себя липкие комья. Пели пули над головой. Лопата зазвенела о кирпич. Он выругался, поднялся на коленях, и сейчас же… ударило в грудь… Это был один из многочисленных коротких боёв, преграждавших путь Добровольческой армии. Как всегда, почти, силы красных были значительнее. Но они могли… отступить без большой беды: в бою, в этот первый период войны, победа для них не была обязательна… – ладно, наложим в другой раз, и пропускали Корнилова. Для Добровольческой армии каждый бой был ставкой на смерть или жизнь. Армия должна была победить и продвинуться… ещё на дневной переход… Поэтому в каждый бой корниловцы вкладывали всю силу отчаяния – и побеждали. Так было и в этот раз…

Красильников услышал… голоса, не свои – барские… Шли четверо: один в серой черкеске… … – «Гляди – матрос, сволочь, пырни его, – сказал один. – «Чего там – сдох… А этот живой». Они остановились, глядя на лежавшего Ваську-балагура… – «Встать! » … Тот, кто был в черкеске… ударил его штыком в живот. Повернулся и пошёл. Остальные нагнулись над Васькой, стаскивая сапоги. Когда добровольцы, пристрелив пленных и запалив, – чтобы вперёд помнили, – станичное управление ушли дальше к югу, Семёна Красильникова подобрали на пашне казаки. Они вернулись с жёнами, детьми и скотом в станицу, едва только обозы «кадетов» утонули за плоским горизонтом…

 

До 1918 года Семён служил в Черноморском флоте… Флотом командовал адмирал Колчак. Несмотря на ум, образованность… , Колчак ничего не понимал ни в том, что происходило, ни в том, что неизбежно должно было случиться. Он знал составы… всех флотов мира, … был лучшим знатоком минного дела… , но если бы кто-нибудь (до 1917 года) заговорил с ним о политике, он ответил бы, что… политикой занимаются студенты… и евреи… В 1917 году Колчак, не колеблясь, присягнул на верность Временному правительству и остался командовать Черноморским флотом. С едкой горечью, как неизбежное, он… принял к сведению матросские комитеты… , всё только для того, чтобы флот и Россия находились в состоянии войны с немцами… Он ходил в Севастополе на матросские митинги и, отвечая на задирающие речи ораторов… из рабочих, говорил, что… он требует войны, войны, войны не как наёмник буржуазии… , – «но говорю это как русский патриот». Матросы смеялись. Ужасно! Верные, готовые ещё вчера в огонь и воду за отечество… , они кричали своему адмиралу: «Долой наёмников имперьялизма! » Он произносил эти слова, «русский патриот» … , а матросы, чёрт их попутал, – слушали адмирала, как врага, пытающегося их коварно обмануть.

На митингах Семён Красильников слышал, что войну хотят продолжать не «патриоты», а заводчики и крупные помещики, загребающие на ней большие капиталы, а народу война не нужна. Говорили, что немцы такие же мужики и рабочие, как и наши, и воюют по причине того, что обмануты своей кровавой буржуазией и меньшевиками…

Однажды из Питера приехал видный агитатор… Поставил вопрос:

«Долго ли вам, братишки, ходить дураками, зубами лязгать на митингах? Керенский вас давно уже капиталистам продал. Дадут вам ещё небольшое время погавкать, потом контрреволюционеры всем головы пооторвут. Покуда не опоздали, скидывайте Колчака, берите флот в свои рабоче-крестьянские руки… »

На другой день с линейного корабля дано было радио: разоружить весь командный состав … Колчак на флагмане «Георгий Победоносец» велел свистать наверх всю команду. Матросы, посмеиваясь, вышли на шканцы. Адмирал Колчак…

– «Матросы, . . . враги народа, тайные агенты немцев, разоружили офицеров. Да какой же последний дурак может серьёзно говорить об офицерском контрреволюционном заговоре! Да и вообще, должен сказать, – никакой контрреволюции нет и в природе не существует… Всё, что произошло, я рассматриваю… как личное оскорбление мне и, конечно, командовать больше флотом не могу, и сейчас же телеграфирую правительству…

С того времени пошли крутые события во флоте… Матросы, связанные тесною жизнью… , более развитые, чем простые солдаты, и более чувствующие непроходимую черту между офицерской кают-компанией и матросским кубриком, – были легко воспламеняемой силой… «Братва» со всей неизжитой страстью пошла в самое пекло борьбы… »

 

А теперь зададимся вопросом: Почему вся трудовая Россия (рабочие и крестьяне) поднялись на борьбу против господ – буржуев и помещиков на защиту советской власти? – «Тут весь секрет в качестве власти… Эта власть связана кровяной жилой с такими, как Василий Рублёв… »

 

Продолжение будет.

К. И. Курмеев.

Пермская организация

Российской коммунистической рабочей партии