Хождение по мукам – цивилизации частной собственности (часть 7)

«…Рощин окреп… в тихой станице, отъелся. Задача, мучившая его,… – отомстить большевикам за позор, – была выполнена. Он мстил…

Был воскресный день. Шла обедня в станичной церкви… Из церкви повалила толпа загорелых юнкеров и офицеров. Не спеша пошли знаменитые генералы…

К Рощину подошёл долговязый Теплов… – «Новости слышал, Рощин? Немцы и финны не сегодня-завтра возьмут Петербург. Командует МаннергеймВ Финляндии всех социалистов вырезал под гребёнку… Ну, а в Новочеркасске – ёлочки точёные –  баб шикарных, девчонок! … на одного десять…» … Рощин не поддержал разговора об «елочках точёных», и Теплов опять свернул на политические новости… – «Оказывается, вся Москва минирована… Главнокомандующий принял соответствующие меры: в Москву посланы особые разведчики – когда будем подходить к Москве – не допустить до взрыва… Но зато уж повешаем! …» …

До конца мая (1918 г. – К.) на Северном Кавказе было сравнительное затишье. Обе стороны готовились к решительной борьбе. Добровольцы – к тому, чтобы захватить главные узлы железных дорог, отрезать Кавказ и с помощью белого казачества очистить область от красных. ЦИК Кубано-Черноморской республики – к борьбе на три фронта: с немцами, с белым казачеством и со вновь ожившими «бандами Деникина».

Красная Кавказская армия … насчитывала до 100 тысяч бойцов. Главком её – Автономов – … непрерывно ссорился с правительством… Вся эта «буза» парализовала армию. Вместо того чтобы начать концентрическое наступление 3-мя группами на Добровольческую армию, находившуюся в центре расположения этих групп, Красная Армия волновалась, митинговала, скидывала командиров…

В это как раз время к Добровольческой армии присоединился полковник Дроздовский с  3-х тысячным отрядом отборных и свирепых офицеров, стоивших в бою каждый десяти рядовых бойцов; подтягивалось на конях станичное казачество; …со всей России просачивалось…офицерство…; атаман Краснов… снабжал оружием и деньгами… Добровольческая армия крепла, и настроение её раскалялось умелой пропагандой генералов и общественных деятелей, неумелыми действиями краевой советской власти…  В конце мая её уже не могли раздавить местные силы красных. Она сама перешла в наступление и нанесла северной группе… страшный удар на станции Торговая.

– «А что, товарищ Телегин, как в Москве пишут, скоро кончится гражданская война». – «Покуда не победим». – «…Значит, надеются на нас» …

Несколько человек у костра… – «Товарищ Телегин, а кто такие – чехословаки? … Иван Ильич объяснил, что чехословаки – австрийские военнопленные, из которых царское правительство начало формировать корпус, чтобы перебросить к французам …

– «… Потребовали, чтобы они разоружились. Они и взбунтовались». – «Что же, товарищ Телегин, неужели и с ними будем воевать?» – «… Думаю, что вряд ли. Их всего тысяч 40». – «Ну, это побьём» … – «Гнали нас при царе под Саракамыш. Ничего нам не объясняли: за что должны бить турок. За что мы должны помирать… А теперь –  не то: эта война – для себя, отчаянная. И всё понятно – и кто, и за что» …

Иван Ильич полез по насыпи к классному вагону… – «Кипяток есть, иди, Телегин, – сказал Сапожков, высовываясь … – «Опять беженцы прибыли… 20 подвод с бабами, ребятами …, – сказал Телегин… – «Откуда?» – «Из станицы Привольной. Их большой обоз шёл, да казаки по пути побили. Все иногородние, беднота. У них в станице 2 казачьих офицера собрали отряд, …разогнали Совет, сколько-то там повесили» …

– «Словом, обыкновенная история, – проговорил Сапожков … С октября месяца дерусь за советскую власть … Буржуазный мир подл … Наша трагедия, милый друг, в том, что мы, русская интеллигенция …революции испугались не то что до смерти, а прямо до мозговой рвоты … Посиживали в тени сельской беседки, думали …: «А хорошо бы, в самом деле, устроить так, чтобы все люди были счастливы…» … Так плакали над горем народным … А всё – барское воспитание…: не в состоянии постигнуть революции … А тут – народ бежит с германского фронта, топит офицеров, … жжёт усадьбы … Вдребезги разбиты мечты … И мы – со страха и отвращения – головой в подушку, другие из нас – дёрка за границу, а кто позлее – за оружие схватился …

И в нашей интеллигенции нашлась только одна кучечька, коммунисты …

И народ сразу… почуял: это свои, не господа … Вот почему… я с ними …» …

Дверь купе приотворилась, и показался широкий среднего роста человек… Это был начальник особого отдела полка, товарищ Гымза … Гымза налил себе чаю … Потом глухим голосом стал рассказывать …Чехословаки взбунтовались во всех эшелонах, растянутых от Пензы до Владивостока. Советские власти не успели опомниться, как железные дороги и города оказались под ударами чехов. Западные эшелоны очистили Пензу, подтянулись к Сызрани, взяли её и оттуда двигаются на Самару. Они отлично дисциплинированы, хорошо вооружены и дерутся умело и отчаянно. Пока ещё трудно сказать, что это, – простой военный мятеж, или им руководят какие-то силы извне? Очевидно, – и то и другое. Во всяком случае… вспыхнул, как пороховая нить, новый фронт, грозящий неимоверными бедствиями…

– «Товарищ ротный… Срочно командир требует». В купе у Сапожкова… – Гымза; комиссар полка Соколовский…; двое батальонных; несколько человек ротных и представитель солдатского комитета… Сергей Сергеевич…держал в дрожащей руке телеграфную ленту. – «…неожиданный захват станции противником отрезал наши части и поставил их под двойной удар…, во имя несчастного населения, которое ждёт неминуемой смерти, казней и пыток…, – не теряйте минуты, шлите подкрепление».

– «Что же мы сделаем без распоряжения главкома?» – крикнул Соколовский. – Ещё раз пойду попытаюсь соединиться…» – «Иди попытайся, – зловеще сказал Гымза… А я вот что скажу: ступай ты, возьми 4-х бойцов… и дуйте вы в штаб на дрезине. И без распоряжения не возвращайся…» …

В станичном управлении, где помещался штаб главкома Сорокина, в прихожей… сидел на венском стуле красноармеец, держа между ног винтовку… Это был широкоскулый парень с вихром…  Соколовский торопливо спросил: – «Нам нужно к товарищу Сорокину. Куда пройти» … – «А с часовым не полагается разговаривать, – сказал вихрастый. – «…Это всегда в штабах такая сволочь – формалисты! – крикнул Соколовский. – Я требую, чтобы вы ответили, товарищ: дома Сорокин или нет?» – «Ничего не известно» … Соколовский дёрнул Ивана Ильича за рукав, кинулся было на лестницу. Тогда часовой… выпростал из-за ног винтовку: – «Вы куда же идёте?» – «То есть как – куда? – к начштабу» – «А пропуск у вас имеется?» …  В это время с площади в дверь кинулась, … фигура в разодранной до пупа рубашке, крикнула: – «Митька, мыло выдают». Часового как ветром сдуло со стула…

Соколовский и Телегин… после того, как припухлоглазые хорошенькие гражданочки… посылали их то направо, то налево, – нашли наконец комнату начштаба. Там, с ногами на ободранном диване, лежал щегольски одетый военный, рассматривая ногти. С крайней вежливостью… он расспросил о сути дела, извинился и вышел… Соколовский… глядел на Телегина: – «…Куда мы приехали? Ведь это что же – белый штаб?» … Дверь широко распахнулась, и вошёл начальник штаба… в грубой солдатской рубашке… – «Дежурный мне передал, что вы, товарищи, прибыли по срочному делу, – сказал он важно и холодно. – Меня удивило, почему… не воспользовались прямым проводом» – «Я 3 раза пытался. –соединиться. –  Соколовский вскочил и вытащил из кармана телеграфную ленту… – «Как мы можем спокойно ждать… Полк «Пролетарской свободы» гибнет, при нём обоз в две тысячи беженцев» … – «О том, что сейчас идут бои в расположении полка «Пролетарской свободы», нам, товарищи, известно… Словом, все меры приняты, вы можете спокойно вернуться…» … Соколовский сидел, точно его пришибли. – «Я не могу вернуться в полк с таким ответом… Сегодня же бойцы сбегутся на митинг, сегодня же полк самовольно выступит на помощь «пролетарцам». Предупреждаю, товарищ, что на митинге я буду говорить за выступление». Начштаба… засунул руки за пояс: – «И вы ответите перед ревтрибуналом…» … – «Не запугаете, товарищ!» – «Молчать!»

В это время дверь быстро распахнулась, и вошёл… человек в синей черкеске тонкого сукна… Повернулся к начштабу…: – «Опять старорежимные ухватки! Это что такое за «молчать»? …». Начштаба выслушал замечание молча… – это был сам главком Сорокин. – «Садитесь, товарищи, я вас слушаю» … Он принялся бегать от двери к двери, задавая короткие вопросы… Солдаты любили его за пылкость и храбрость. Он умел говорить на митингах. И то и другое в те времена часто заменяло военную науку. Он был из казачьих офицеров… После октябрьского переворота вернулся на Кубань и у себя, в станице Петропавловской, организовал из станичников партизанский отряд, с которым удачно дрался… Силы плескались через край, – хватало времени и воевать, и гулять. К тому же начштаба… окружал его хорошенькими женщинами и всей подходящей обстановкой…

– «Что вам ответили в моём штабе?» …Начштаба сказал поспешно: – «Я ответил, что нами приняты все меры…, что штаб Варнавского полка вмешивается в распоряжения штаба армии…» – «Э, вы, товарищ, не так подходите к этому делу, неожиданно примиряюще проговорил Сорокин…Революционный порыв надо поощрять… Пусть операция Варнавского полка будет бесполезна… Запретите им сейчас, они кинутся на митинг, … опять будут кричать, что я пропиваю армию… Подавайте рапорт!»

Телегин сейчас же вынул бумагу… Главком схватил её…: «Приказываю Варнавскому полку немедленно выступить…» Начштаба глядел а него с усмешкой…:

– «Пусть меня предадут суду, но этого приказа я не скреплю». В ту же минуту Иван Ильич бросился и схватил Сорокина…, не давая ему поднять пистолет… Сорокин вырвался, сунул пистолет в карман и вышел…Начштаба проговорил …: – «Могу вас уверить, товарищи: если бы я подписал приказ, несчастье могло бы принять крупные размеры» … – «Что такое?» – «Я не имею права раскрывать военные тайны… Хорошо. Берите всё на свою ответственность». Он подошёл к карте… – «Вот где белые» … – «Где, где? – Соколовский вплоть придвинулся к карте… Но это же Торговая» – «Да, это Торговая. С её падением для белых путь наполовину расчищен». – «…Мы считали, что белые севернее по крайней мере вёрст на…» – «То мы считали, товарищ комиссар, а не белые, Торговая … находится под концентрическим ударом. У белых аэропланы и танки… Инициатива в их руках» – «Севернее Торговой – Стальная дивизия Д. Жлобы, – сказал Телегин. – «Разбита» – «А кавбригада?» – «Разбита». Соколовский… – «Вы очень выдержанный человек… Тот разбит, и этот разбит… А наша армия?» – «Мы ждём распоряжения главковерха… Штаб главкома не может… требовать у ставки главковерха наступления… Война не митинг… Вот почему я не имею права снять ни одной части с фронта… Итак, возвращайтесь немедленно в свою часть…» …

Соколовский и Телегин вышли из кабинета. В соседней комнате дежурный чистил ногти …  – «Сволочь», – прошептал Соколовский… – «Ну? Что ты скажешь? – «Формально он прав. А по существу – саботаж, конечно». – «Саботаж? Ну, нет… Измена, я тебе говорю… Гымзе каждый день доносят, – в штабе пьянство. Сорокин разогнал комиссаров… А начштаба… Беляков, царский полковник…» …

В те же дни конца мая, когда деникинская армия выступила во «второй кубанский поход», – над Российской советской республикой собралась новая гроза. 3 чешские дивизии, продвигаясь с украинского фронта на восток, взбунтовались… Этот бунт был первым заранее подготовленным ударом интервентов… Навстречу чешским эшелонам… двигались военнопленные немцы… На остановках, где сталкивались два встречных потока, бушевали страсти. Белогвардейские агенты нашёптывали чехам о коварных замыслах большевиков, о их намерении будто бы разоружить и выдать немцам чешские эшелоны. 14 мая на станции Челябинск произошла серьёзная драка … Челябинский совдеп арестовал несколько особенно задиравшихся чехов. Весь эшелон схватился за оружие… – пришлось уступить…

И взрыв произошёл, когда в ответ на эти события был издан предательский и провокационный приказ председателя Высшего военного совета республики:

«Все совдепы обязаны… разоружить чехословаков: каждый чехословак, найденный вооружённым… должен быть расстрелян …, каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооружённый солдат, должен быть… заключён в лагерь для военнопленных».

Так как у чехов была превосходная дисциплина, спаянность и боевой опыт, в изобилии пулемёты и пушки, а у совдепов плохо вооружённые отряды Красной гвардии, без опытного командования, – то не совдепы, а чехи разоружили совдепы и стали хозяевами по всей линии от Пензы до Омска…

Доктор Д.С. Булавин… слушал глухие раскаты артиллерийской стрельбы… На пустынной улице показалась странная фигура испуганного человека… Это был Говядин, земский статистик… Он шёл к Дмитрию Степановичу, и дело, видимо, было настолько серьёзно, что он пересилил страх… Через минуту он постучал…  Говядин схватил стул…

– «Дмитрий Степанович. Только что на конспиративном заседании комитета Учредительного собрания проголосовано предложить вам портфель товарища министра здравоохранения… Мы берём в свои руки инициативу борьбы… С чехословацким корпусом во главе двигаемся на Москву… Эсеры и меньшевики требовали все портфели. Но мы, земцы отстояли вас… Вы согласны?» … – «Пожалуй, я согласен», – пробасил Дмитрий Степанович… Говядин шептал: – «Во главе правительства стоят патриоты, – честнейшие люди… По всем данным, чехи назначили штурм на сегодня… Я – от милиции. Это ужасно опасно… Но надо же воевать, надо жертвовать собой» …

В полдень Дмитрий Степанович подошел к окну… Вдруг – чудо – из-за угла появился… длинноногий офицер в белом … С непонятной живостью доктор высунулся в окно и крикнул офицеру: – «Да здравствует Учредительное собрание!» … Доктор вышел на улицу… – «Большевики тысячами кидаются в Самарку…» – «Ну и бьют же их». – «А потонуло сколько…» – «Совершенно верно, – ниже города вся Волга в трупах». – «И слава создателю … За грех это не считаю». – «Верно, собакам собачья смерть» …

На грязном берегу Самарки добровольцы кончали с остатками красных… Красные, успевшие ещё перебежать через деревянный мост, переплывшие наискосок Самарку, садились в баржи и пароходы и уходили…

На перевёрнутой гнилой лодке сидел Говядин, рукав его был перевязан трёхцветной лентой… Дмитрий Степанович, подойдя к нему, окликнул строго: – «Господин помощник начальника милиции…»  Доктор не договорил, увидев в руках Говядина дубовый кол с прилипшей кровью и волосами. Говядин прошипел…: – «Вот ещё один плывет» … Он вяло слез с лодки, подошёл к самой воде, глядя на стриженную голову, медленно плывущую наискосок течения… Тогда Дмитрий Степанович… обратился к офицерам с речью о прекращении излишней жестокости… Давешний длинноногий ротмистр в снежном кителе… поднял винтовку и выстрелил. Голова ушла под воду…

Перед отъездом (из Ростова в Екатеринослав – К.) Катя продала всё то немногое, что увезла из Самары… Катю затолкали, впихнули в какой-то вагон 3-го класса… Катя смотрела в окно… Должно быть, лицо её было такое печальное…, что немецкий солдат, сидевший напротив… – «Виновные понесут расплату за всё, мадам, настанет время… Так будет и у нас в Германии, так будет во всём мире: великий суд. Социализмус – будет имя судьи… Мы присутствуем при начале гибели великой цивилизации… Современная цивилизация будет переорганизована социализмом… Нас заставляют воевать с большевиками… Вы думаете, мы не понимаем, кто толкает нашу руку и против кого? О, мы гораздо больше понимаем, чем это кажется. Раньше мы презирали русских. Теперь мы начинаем удивляться русским и уважать их…» …

Этот человек несокрушимо был уверен в закономерности происходящего… Его спокойный оптимизм изумил и встревожил Катю. То, что все считали гибелью, ужасом, хаосом, для него было долгожданным началом великого начала.

За этот год Катя только и слышала бессильное скрежетание зубов… только и видела… искажённые лица, стиснутые кулаки. Правда, … не скрежетал подполковник Тетькин, но он … революцию приветствовал от какой-то своей «блаженной» веры в справедливость.

Весь круг людей, где жила Катя, видел в революции окончательную гибель России… Была империя, механизм её работал понятно и отчётливо, Мужик пахал, углекоп ломал уголь, фабрики изготовляли… товары, купцы бойко торговали, чиновники работали… Наверху кто-то от всего этого получал роскошные блага жизни. Поговаривали, что такой строй несправедлив. Но – что же поделаешь, так бог устроил. И вдруг всё разлетелось вдребезги…

В грязном вагоне… было немного народу… Никто не спал, хотя час был поздний…

«А что? Неужели и здесь небезопасно? – «… Это же удивительно, чего же немцы смотрят? Они обязаны охранять… Оккупировали страну, так и наводи порядок» – «Немцам, извините, господа, на нас высочайше наплевать… Да. В природе это у нас, – бандитизм. Сволочь народ» … – «… Честного человека на всю Россию, может быть, ни одного. Вот, помню, был я в Финляндии… Вот это честный народ. И как они расправлялись с коммунистами… В городе Або, после подавления восстания, финны жгли и пытали начальника тамошней Красной гвардии. За рекой было слышно, как кричал этот большевик» …  – «Извиняюсь, я был в Киеве… Дамы открыто ходят в бриллиантах. Полная жизнь. Очень хорошо работают конторы по скупке золота и прочего… Чудный город». – «… Задушили нас спекулянты… Утром встал – нет в городе спичек. А через неделю коробок – рубль… Я вот жене на именины 2 иголки подарил… А раньше дарил серьги с бриллиантами…» – «Расстреливать спекулянтов, без пощады» – «Ну, господин товарищ, здесь вам не большевизия»

Резко, будто влетев в тупик, вагон остановился… Толкаясь, ввалилось человек 10 в бараньих шапках, грозя гранатами… – «Забирай вещи, выходи в поле!» …  Катя с узелком села на штабель гнилых шпал. Не убили сразу, – теперь уж не убьют… В это время… примчался конный отряд… Крепкий в шапке крикнул зычно: – «Представь документы … Не бойся. Вы под защитой народной армии батьки Махно. Расстреливать будем только офицеров, стражников… и спекулянтов народного достояния» … – «Виноват, могу дать честное слово, что среди нас нет вышеуказанных вами категорий… Моя фамилия Обручев, учитель физики» – «Учитель…, а связываешься со всякой сволочью… Хлопцы, этого не трогать…» … Действительно ни офицеров, ни стражников не оказалось…

Тогда пассажиры… выбрали делегацию, чтобы просить у разбойничков разрешения ехать дальше. Подошёл светловолосый парень, увешанный бомбами… – «Что такое? … Куда ехать? На чём? Ах, дурные … машинист стрекнул с паровоза в степь… Я здесь вас не могу бросить в ночное время, мало ли тут кто по степи бродит неорганизованный…»

Катя шла по ровной степи. Парень с вихром шагал по левую сторону от неё…

– «Вы кто ж такая, откуда? … Она не ответила… – «Значит, не желаете себя унижать, разговаривать с бандитом… Только барскую спесь надо бы сбавить, – не те времена… Познакомимся… – Мишка Соломин. Дезертир Красной Армии…» …

Он некоторое время шёл молча, потом засмеялся:

– «Ну, и влипли же мы в переплёт под станцией Уманьской. От нашего Варнавского полка пух остался. Комиссара Соколовского убили, командир полка Сапожков ушёл прямо с горстью бойцов… А я дёрнул через германский фронт к батьке… Партизане мы, а не бандиты. Командиров сами выбираем… Вы думаете, поезд ограбили, так всё это в шинках пропьём? … Всё добро – в штаб. Оттуда – распределение. Одно – крестьянам, одно – армии… А мы народная армия, сам народ, – в состоянии войны с Германией… Помещиков вырезаем. Стражники, гетманские офицеры – лучше нам не попадайся…» …

Катя села на постели… На Катю никто не обращал внимания… По тревожному гулу толпившихся в хате людей было понятно, что готовилось что-то серьёзное. Резкий голос… крикнул повелительно: – «…Позвать его, подлеца!». И полетели голоса…

– «Петриченко. Где Петриченко?» – «… Эй, браток, покличь полковника… Скажи ему, – батька гневается» – «Идёт. Идёт» … – «Ты что же, негодяй, – армию продаёшь! …» – взвился с запинкою высокий скрежущий голос… – «Да ты что кричишь? Кто же их знает, откуда немцы взялись. Степь велика». – «Ты виноват, мерзавец!» … Взлетела рука с пистолетом. В неё вцепилось несколько рук. Раздался выстрел…

Полковник Петриченко … с толпой молодцов вышел на улицу… Повстанцы садились на коней, вскакивали в тачанки… Хата опустела, и тогда Катя поняла, почему до сих пор не могла увидеть того, кто так повелительно кричал бабьим голосом…Он сидел у стола, спиной к Кате … Осторожно со двора вошёл давешний мужик, уступивший Кате постель…: – «Нестор Иванович, а как же нам с мануфактурой? Сукно ты пожертвовал…»

– «Мало вам? …» – «Ну, что ты… И за это не знаем, как благодарить. Сам знаешь – 40 бойцов от села к тебе послали… Мало будет – мы пойдём, старики… А вот с мануфактурой… нагрянут германцы, стражники, сам знаешь, какая у них расправа…» …

Много россказней ходило в народе про батьку Махно. Говорили, что, будучи на каторге в Акатуйской тюрьме, он много раз пытался бежать… Там, на каторге, он подружился с анархистом Аршиновым-Мариным и стал его учеником. Родом Нестор Махно был из Екатеринославщины, из села Гуляй-Поле, сын столяра.

Бить его начали с малых лет… Когда после порки он ошпарил кипятком старшего приказчика, – мальчишку выгнали. Он подобрал себе шайку, – лазили на бахчи, в сады…, покуда отец не отдал его в типографское дело…

С 1903 года Махно опять начинает пошаливать в Гуляй-Поле… по барским поместьям, амбарам лавочников… С полицией у него в то время велась странная и пьяная дружба. Махно стали серьёзно побаиваться, но мужики его не выдавали, потому что, чем ближе подходило время к революции 1905 года, тем решительнее Махно досаждал помещикам. И когда наконец запылали усадьбы, крестьянство выехало распахивать барскую землю, – Махно кинулся в города… В начале 1906 года он напал с молодцами в Бердянске на казначейство, застрелил 3 чиновников… и попал в Акатуй…

Через 12 лет, освобождённый Февральской революцией, он снова появился в Гуляй-Поле, где крестьяне… выгнали помещиков и поделили землю. Махно… был выбран товарищем председателя в волостное земство. Он сразу взял крутую линию на «вольный крестьянский строй», … объявил земцев буржуями и кадетами; …застрелил тут же на заседании члена управы и сам назначил себя… районным комиссаром…

Через год пришли немцы. Махно пришлось бежать. Некоторое время он колесил по России, покуда, летом 1918 года, не попал в Москву, кишевшую в то время анархистами…Было надумано – ехать Нестору Ивановичу в Киев и перестрелять гетмана Скоропадского и его генералов. Вдвоём с подручным анархистом Махно перешёл… украинскую границу… но в Киев ехать раздумал… Он махнул прямо в Гуляй-Поле.

В родном селе он собрал 5 надёжных ребят. С топорами, ножами и обрезами засел… близ экономии помещика Резникова, … вырезал без особого шума помещика с 3 братьями… На этом деле он добыл 7 винтовок, револьвер, лошадей…

К тому времени крестьяне совсем уж приуныли под немцами, под сажеными ими помещиками… Не доверяя мужикам, помещики отказывались сдавать землю в аренду и требовали не только урожая нынешнего лета, но и возвращения зерном убытков прошлого года… Явился Махно и … запылали усадьбы… Партизанские отряды дерзко нападали на пароходы и баржи с хлебом, вывозимым в Германию…

В то время армия батьки Махно была невелика. Постоянное… ядро её состояло из 2-3 сотен… У армии не было постоянной ставки… Когда задумывался налёт или предстоял бой, Махно слал гонцов по деревням… В один день ядро его армии обрастало мужиками- партизанами. Кончался бой, и добровольцы так же быстро разбредались по сёлам…

По земле прокатился отдалённый гром. Хозяин живо высунулся в окно… – «Германская артиллерия, по нашим кроют, – сказал он…

За холмом поднялось облачко пыли… Троек было всего 4 или 5…Везли раненых. Передняя остановилась у окон хаты… – «Надежда, твоего привезли» …Тройка подъехала к другому двору… – «Берите лебедя своего – легко раненный, – весело крикнул возница. После этого он повернул…, посматривая куда бы завезти последнего раненого. В тачанке сидел… Мишка Соломин, голова его была обвязана… Вдруг возница остановил коней:

– «Батюшки, никак вы! Екатерина Дмитриевна?»  Этого Катя никак уж здесь не ждала… побежала к тачанке. В ней стоял…, – Алексей Красильников…

– «Екатерина Дмитриевна. Как же вы к нам попали? Вы в чьей хате? У Митрофана? – мой троюродный брат… Германцев вчистую искрошили… Три раза нарывались на наши пулемёты… Митрофан! Вылезай из берлоги. Принимай раненого героя» …

На колокольне ударил малиновый звон… вэялось непонятно откуда великое множество народа… – встречать победоносную махновскую армию.

– «Вадим Петрович убит…», – сказала Катя … – «Не послушались вы меня тогда, Конечно, мы – за своё, и вы – за своё… Но куда же воевать против народа! Разве мы сдадимся…» … – «Алексей Иванович, посоветуйте мне, что делать? Жить ведь нужно» … – «Что делать? Ну вопрос самый господский… Если мы, мужики, вас, городских, кормим, – значит вам нужно стоять за нас… Мы, крестьянство, против немцев, против белых, против коммунистов, но за сельские вольные советы. Понятно?» …

В такой нерадостной, для рабочей власти, обстановке, когда против неё соединились вместе враждебные силы мировой и гражданской войн, заканчивалось лето 1918 г., когда пришлось напрягать силы в борьбе не «…на три фронта: с немцами, с белым казачеством и со вновь ожившими «бандами Деникина», – а ещё и с чехословаками и анархистскими бандами Махно.

Но и тогда, и сейчас в условиях временного поражения социализма, конечный результат этой борьбы: между рабочим классом и классом буржуазии, между социализмом и капитализмом, –  неизбежен: «Современная цивилизация будет переорганизована социализмом», – как сказал немецкий солдат то есть вместо цивилизации частной собственности утвердится цивилизация общественной собственности.

К.И. Курмеев.

Пермское отделение

Российской коммунистической рабочей партии