Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Российская Коммунистическая Рабочая Партия

РКРП-КПСС
Разделы Добавить в избранное Карта сайта
В Фонд Борьбы!
RKRP
О нас Маркер Наша Программа Маркер Рабочее движение Маркер Наша пресса Маркер Фонд Борьбы Маркер Контакты Маркер ENGLISH

Воспоминания о "Буране"

Дата: 21.04.2017 г. Добавил: polina
]]>Печать]]> E-mail

     Пугачёв Б.А

Я не участвовал в разработке космолёта, но его судьба переплеталась с моей судьбой расчетчика испытательных стендов. После окончания Бауманского училища в 1956 году мне довелось работать руководителем испытаний первого советского газотурбовоза, потом довелось испытывать форсажёр для подводного крейсера, а затем проектировал стенды для авиации и космонавтики.

Первое знакомство с «Бураном», произошло, когда он так даже не назывался. Нас пригласили в КБ фирмы МиГ и поставили задачу проработать стенд для испытания многоразового космического корабля. Мы получили исходные данные. Стали прикидывать схему, изучать материалы. В нашей лаборатории появилась «картина маслом», - нам подарили изображение будущего космолёта, и она висела в помещении, вдохновляя нас.

А время шло, с договором начались какие-то трудности, техническое задание задерживалось, а кончилось всё сообщением, что у заказчика сняли задание – космолёту прекратили финансирование. А мы уже панибратски уже именовали его «лаптем». И впрямь, он напоминал чем-то этот предмет крестьянского обихода.

Конечно, почувствовали разочарование, да нам такое было не впервой. Надо признать, что в брежневские годы с планированием работ порядка уже не было, то и дело начинались проекты, доводились до защиты, а потом от проекта отказывались. Так было с испытательным стендом для Ту-144, два отдела наперегонки проектировали стенд для испытаний на ресурс, прошла защита, наш проект приняли к исполнению, и тут катастрофа с самолетом во Франции. Самолёт сняли с производства. Потом нам ещё дважды поручали эту работу ля Ту-144, и дважды снимали. …Определённо, в ВПК (Военно-Промышленый Комитет) не было порядка, тратились деньги, и то и дело – впустую. Это началось еще при Хрущёве, когда пятилетку прервали в 57 году и заменили семилеткой. Тогда как раз этот кавардак и начинался.

Так же получилось и с «Бураном». К нам обратились с предприятия «Молния». Оказывается им в конце концов передали этот проект, а инженеры конструкторы из фирмы МиГ, видимо, прикипевшие сердцем к этой теме, перешли работать в «Молнию», и они-то и дали знать главному конструктору проекта Лозино-Лозинскому, что когда-то начинали разработку стендов для «Бурана» в лаборатории Гипронииавиапрома. И вот мы едем получать задание. Надо ли говорить, что такой сюрприз был для нас очень приятен. Мы ведь тоже к этой теме прикипели.

До «Молнии» от нас тоже – рукой подать, несколько остановок на электричке. Сходим в Тушино, по мосту переходим пути и встречаем на выходе с моста лужу. И в луже – пьяный с рынка. Нас пятеро, и в том числе мой сокурсник по Бауманскому – Володя Ривелис. А у него были неприятности, разбирали мы его за выпивку И вот он говорит: – «Вот ему ничего не будет. А мне стоило на столб освещения влезть, тут же и забрали». Мы, конечно, рассмеялись – позавидовал. Володя был вообще хороший инженер, но настоящие «тридцать три несчастья»: то на остановке пиджак с документами забудет, то в кинотеатре забредёт ненароком в женскую уборную и боится выйти из кабинки – женщины побьют.

Совещание происходило в кабинете у Лозино-Лозинского. Я его видел впервые и он мне, в общем, понравился, человек дела. Распределял задания, ставил задачи. Честно говоря, стиль отличался от того, что был на фирме у Микояна, лирики не было, и говорильни тоже. Вернувшись в лабораторию, прикинули сроки, объём работ, распределили функции. Наш руководитель Петр Борисович Шайн послал меня в Тушино в КБ получить уже оформленное задание со всеми данными. О сроках уже прошло согласование в администрации.

Хоть наши сроки и мало опережали срок создания «Бурана», но с запуском корабля они на были связаны. Наш стенд должен был определить ресурс корабля. Для этого был разработан режим испытаний, когда за счет интенсификации нагрузок и температур среды длительность имитации полёта сокращалась, и тем обеспечивалось опережение испытательных циклов в сравнении с предполагавшейся эксплуатацией. Разработали схему стенда, определили необходимое оборудование. И понадобилось рассчитать режимы моделирования условий полёта. Управление стендом намечалось производить с помощью электронно-вычислительной техники. И по заданной траектории полёта она должна была обеспечивать нагрузки и тепловой режим от аэродинамического нагрева, и от излучений солнца и земли. Весте с особенностями взаимозатенений частей самолёта это представляло довольно сложные проблемы для имитации полёта. Пришлось составлять программу управления нагревательными элементами. Наконец, все эти трудности были преодолены, схема испытательного стенда отработана, программа управления составлена и отчет о работе тоже составлен. Прошло утверждение в нашей лаборатории, на нашем предприятии, и мне поручили этот расчёт представить заказчику. Я поехал в Тушино, несколько мандражируя, и ожидая досконального собеседования. Но всё оказалось много проще. Отчёт сразу приняли в самом КБ, поручили инженерам Лозино-Лозинского его просмотреть и реализовать. Я оставил документы под расписку, вернулся в лабораторию, полный радужных надежд. Увы - все прошло как обычно.

Первый полет прошёл просто на редкость удачно. Нам те, кто был на встрече «Бурана», говорили, что такой точности приземления сами не ожидали. А дальше – увы. Это была уже Перестройка. И второго полёта уже не было. И стенд не стали делать, проект остался проектом.

«Буран» отправили для посещения экскурсиями. А ещё два экземпляра «Бурана» пошли на свалку. Уже при Ельцине один экземпляр нашли у нас в Тушино, куда-то вывезли, но и он пропал.

А с Лозино-Лозинским я еще встретился при других обстоятельствах. Я был от моей партии РКРП направлен наблюдателем в избирательную комиссию и попал к нему в дом, по вызову для голосования на дому. Он был уже на пенсии, жена его была больна, меня он конечно и не мог узнать – это была всего вторая встреча, ведь на совещании я был один из многих, запомнить меня он не мог. А вскоре я узнал, что он умер. На пикете у «Молнии» я бывал не раз с газетами и листовками. Но это предприятие довольно скоро прекратило существование, там появились торговые помещения, на Тушинском Машиностроbтельном заводе (ТМЗ) ещё какое-то время шла работа, вместо «Бурана» там уже собирали автобусы. Потом и эта работа исчезла. Те ребята с завода, которые хватали меня за грудки на пикетах – «Будешь маячить у проходной – пожалеешь» –  те уже потеряли работу. Когда мы звали их в 1993 у проходных идти на защиту Верховного Совета к Белому Дому, они отказывались – «какое нам дело?». А потом признавались на пикетах: – «да разве можно теперь что-нибудь вернуть?». Сейчас и ТМЗ, как и весь завод «Молния» исчез, нет такого в Москве. Вот только на ВДНХ поставили новый макет «Бурана», да в СМИ слухи сейчас пошли, что что-то там намечается. Да куда там...

Просмотров 406
Поделиться:
  • Добавить в  ВКонтакте
  • Добавить в  FaceBook
  • Добавить в  Twitter
  • Добавить в  Google
  • Добавить в  Liveinternet
  • Добавить в  livejournal.com
  • Добавить в  в Мой Мир
  • Добавить в  Я.ру