Журнал "СОВЕТСКИЙ СОЮЗ"

Продолжение Ю.М. МАРТЫНОВ,

Кандидат исторических наук

УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В МОСКВЕ

В 1917 г. в Москве проживало около 2 млн. человек. На 1063 промышленных предприятиях города к началу 1917 г. тру¬дилось 287 824 рабочих, из которых, по данным фабрично-заводской инспекции, 187 150 работали на фабриках и заводах. К ним необходимо добавить рабочих казенных предприятий, предприятий военного ведом¬ства, заводов и фабрик, эвакуированных в Москву, и предприятий, во¬шедших в городскую черту Москвы в мае 1917 г. Следует учесть и рост числа рабочих в связи с введением в 1917 г. 8-часового рабочего дня. К осени 1917 г. число предприятий выросло более 1150, при этом численность наемной рабочей силы (пролетарское и полупроле¬тарское население города) составляло почти 0,5 млн., в том числе более 300 тыс. промышленных рабочих.

Во всей Московской губернии (вместе с Москвой) только на пред¬приятиях, подчиненных фабрично-заводской инспекции, было занято 411070 рабочих.

В годы Первой мировой войны значительно усилилась концентрация московского про¬летариата: В среднем на каждое предприятие города приходилось 270 рабочих. В Москве было 56 фабрик и заводов с числом рабочих более 1 тыс. человек.

Крупнейшими рабочими районами Москвы были Замоскворецко-Даниловский (300 предприятий, 65 тыс. рабочих), Рогожско-Симоновский (более 200 предприятий, более 50 тыс. рабочих), Благуше-Лефортовский (75 предприятий, более 30 тыс. рабочих), Сокольнический вместе с Бого¬родским (82 предприятия, почти 30 тыс. рабочих), Хамовнический вместе с Дорогомиловским (более 20 предприятий, около 20 тыс. рабочих) и Пресненский (50 предприятий, около 20 тыс. рабочих).

Значение Москвы многократно возрастало вследствие того, что она являлась центром крупнейшего в стране Центрального промышленного района. Он включал в себя 13 губерний: Московскую, Владимирскую, Воронежскую, Калужскую, Костромскую, Курскую, Нижегородскую, Орловскую, Смоленскую, Рязанскую, Тамбовскую, Тверскую, Ярослав¬скую. Здесь было сосредоточено 33% фабрично-заводских предприятий России, дававших почти 50% промышленной продукции страны; на них трудилось свыше 1 млн. промышленных рабочих России.

Крупнейшим отрядом рабочих Центрального промышленного района были текстильщики (более 65% общего числа рабочих). Здесь было со¬средоточено до 300 тыс. (около 30% общего числа рабочих) металли¬стов, в том числе не менее 80 тыс. в самой Москве». Металлисты за годы войны стали первым по численности, революционной активности и организованности отрядом рабочих Москвы. На втором месте в Москве стояли текстильщики, число которых с 70 тыс. к осени 1917 г. сократи¬лось до 50 тыс. Но по революционной активности они не уступали ме¬таллистам. В.И.Ленин всегда отмечал тесную связь Москвы с Центральным промышленным районом и именно поэтому, характеризуя роль Москвы в революции 1917 г., всегда говорил о «Москве с областью».

Немалое значение при этом имело то обстоятельство, что московские рабочие меньше других порвали «связи с землей», т.е. с деревней. В условиях революции это приобретало определенное положительное значение, так как способствовало вовлечению в движение широких крестьянских масс. При этом необходимо отметить, что в губерниях Центрального промышленного района проживало свыше 23 млн. сельских жителей.

Кроме того, в гарнизонах района дислоцировалась значительная часть солдатских масс армии. Так, в сентябре 1917 г. в войсках Московского военного округа числилось около 300 тыс. солдат и офицеров, т.е. более трети личного состава всех 8 военных округов. Общая численность Москов¬ского гарнизона в июне 1917 г. составляла около 100 тыс. солдат и офи¬церов. Правда, она постоянно сокращалась из-за отправки на фронт мар¬шевых рот. Москва являлась крупнейшей тыловой базой Западного фрон¬та и была теснее, чем Петроград, связана с Юго-Западным и Румынским фронтами.

В октябре 1917 г. в большевистской городской организации Москвы насчитывалось не менее 20 тыс. членов. В Замоскворецкой и Лефортов¬ской районных парторганизациях состояло до 3 тыс. большевиков в каж¬дой; в Басманном районе — 1700; в Сокольническом, Бутырском и Же¬лезнодорожном— по 1500; в Рогожском—1200; в Хамовническом—100; в Пресненском — 700; в Сущевско-Марьинском — 600 большевиков.

В состав Московского комитета РСДРП(б), избранного 1-й Москов¬ской общегородской конференцией в апреле 1917 г., входил 21 человек, в том числе Р.С.Землячка, М.С.Ольминский, Н.С.Ангарский, Г.А.Усиевич, И.Арманд, И.И.Скворцов-Степанов, Е.М.Яро¬славский и другие.

МК РСДРП(б) имел парторганизаторов во всех районах города.

Партийными организациями центрального промышленного района руководило Московское областное бюро ЦК РСДРП(б), находившееся в Москве. В его состав входили активные работники П.Г.Смидович, Н.И.Бухарин, Г.И.Оппоков (Ломов), В.Н.Подбельский и другие.

Партийную организацию Московской губернии возглавлял Окружной комитет РСДРП(б) в составе 11 членов, в том числе Н.Л.Мещеря¬ков, В.П.Ногин (Москва), В.Н.Барышников, Е.И.Бумажный (Оре¬хово-Зуево), И.А.Кокушкин (Серпухов), И.И.Матросов (Подольск) и др.

Революционную работу среди солдат гарнизонов Москвы и губернии возглавляло Военное бюро МК РСДРП(б), в состав которого в 1917 г. входили Е.М.Ярославский, О.А.Баренцева, М.Ф.Шкирятов, А.Я.Аросев, Н.И.Муралов, И.Н.Чиненов, Ф.О.Крюков, Н.И.Смир¬нов, С.Я.Будзынский.

Среди рабочих масс Москвы и области еще живо было то поколение, которое участвовало в героической битве в де¬кабре 1905 г. Оно воспитывало народные массы в духе преданности революции. Трудящиеся помнили героев революции и гордились ими. Живучесть этих боевых традиций являлась одной из причин быстрого успеха Февральской революции.

Многочисленность пролетарских масс, сознание которых непрерывно и быстро революционизировалось; наличие одного из крупнейших отря¬дов большевистской партии, неутомимо и успешно проводившего огром¬ную политическую работу среди трудящихся,— все это объясняет то значение, которое, как уже отмечалось, придавал борьбе московского пролетариата Ленин. Говоря о Москве как центре крупнейшего в России промышленного района, Ленин называл ее «громадным пролетарским центром, который больше Петрограда». Ленин указывал, что Москва наряду с Петроградом, Северным и Западным фронтами являлась тем «решающим пунктом», где партия формировала политический «ударный кулак»» пролетарской революции и создавала «подавляющий перевес сил... в решающий момент».

Московские большевистские организации на протяжении всего 1917 г. вели усиленную и успешную борьбу за руководство пролетариатом, сол¬датскими и крестьянскими массами города, губернии и области.

Ярким свидетельством успешности этой борьбы явилась всеобщая по¬литическая стачка 12 августа 1917 г., когда Москва стала центром борь¬бы против контрреволюционного Государственного совещания.

С особой убедительностью рост революционного сознания московских рабочих масс подтвердился во время борьбы с корниловщиной. Рабочие Москвы, руководимые большевиками, взяли в свои руки охрану фабрик, заводов, районов города. Из Москвы в Могилев для участия в подавлении центра мятежа были направлены революционные войска. В результате контрреволюция вынуждена была на время отложить свои планы переворота и отказалась от провозглашения генерала Корнилова военным диктатором.

Решительный поворот масс в сторону партии большевиков ярко про¬явился в ходе массовой кампании перевыборов депутатов Московского Совета рабочих депутатов и районных Советов в сентябре — октябре 1917 г. Уже в начале сентября большевистская фракция Московского Совета ра¬бочих депутатов стала крупнейшей и насчитывала 246 членов. В ее со¬став входили выдающиеся большевики-ленинцы, ветераны партии: В.А.Обух, П.Г.Смидович, Н.А.Семашко, М.С.Ольминский, М.Н.Покровский, И.И.Скворцов-Степанов, Н.Л.Мещеряков. А.А.Сольц, Е.М.Ярославский, С.И.Мицкевич, М.Ф.Владимирский. Р.С.Землячка, И.Арманд, В.П.Ногин, В.П.Милютин, И.В.Руса¬ков, А.Ломов. Г.А.Усиевич и другие.

19 сентября был избран новый состав исполкома Московского Совета рабочих депутатов. В него вошло 32 большевика, 16 меньшевиков, 9 эсе¬ров, 3 объединенца. В президиум исполкома было избрано 5 большевиков, 2 меньшевика, эсер и объединенец. Председателем президиума стал боль¬шевик В.П.Ногин.

Но в исполкоме Совета солдатских депутатов, существовавшего в Москве отдельно, все еще сохра¬нялось эсеровское большинство. На перевыборах исполнительного коми¬тета, состоявшихся 19 сентября, эсеры получили 26 мест, большевики — 16 (было 8), меньшевики — 9, беспартийные — 9. Председателем был избран эсер Б.Урнов, заместителями — эсер Н.В.Шубников (впослед¬ствии перешел в большевистскую партию) и большевик Н.И.Муралов. Настроение левеющего с каждым днем гар¬низона Совет солдатских депутатов явно не отражал, что и показали ближайшие выборы в районные думы. На объединенных заседаниях ис¬полнительных комитетов обоих Советов большевистская фракция была самой крупной, но она все же оставалась в меньшинстве против блока эсеров и меньшевиков (48 против 63). Однако на пленуме обоих Сове¬тов, начиная с 5 сентября, когда впервые была принята большевистская резолюция, большевики преобладали за счет привлечения беспартий¬ных.

К осени еще более укрепились позиции большевиков во всех 12 район¬ных Советах Москвы. Завершилась большевизация Московского губерн¬ского Совета рабочих депутатов. Председателем его был избран Н.Л.Ме¬щеряков, а с 21 октября ввиду перегруженности работой он был заме¬нен М.Ф.Владимирским.

Московская большевистская организация накануне Октября добилась безраздельного руководства пролетариатом и завоевала подавляющее большинство солдат Московского гарнизона. В отдельных частях за большевиков высказалось 95% голосовавших солдат.

Как и в Петрограде, контрреволюция опиралась прежде всего на офицерские школы — юнкерские училища и школы прапорщиков, а так¬же старшие классы кадетских корпусов. Это, во-первых, Александровское военное училище, помещавшееся на углу Арбатской площади, и Алексеевское военное училище, расположенное в Лефортове. В составе этих двух училищ насчитывалось примерно 3200 юнкеров. Во-вторых, 6 школ прапорщиков общей численностью 3600 человек. 1-я школа располагалась в Аптекарском переулке; 2-я, 3-я и 4-я — в Александровских казармах на Серпуховской улице; 5-я — во 2-м Смоленском переулке, 6-я— в Крутицких казармах на Спасской заставе. В-третьих, 3 кадетских кор¬пуса, из старших классов которых можно было набрать до 300 кадетов. Всего юнкеров и учащихся школ прапорщиков было до 7 тыс., но они были вышколены и хорошо вооружены. О надеждах контрреволюции на юнкеров откровенно писала газета «Власть народа», хотя и носившая подзаголовок «демократическая и социалистическая», но не за страх, а за совесть служившая буржуазии. Нападая на солдат, выступавших на сто¬роне революции, за «неорганизованность», «расхлябанность», газета про¬тивопоставляла им юнкеров, о которых с нескрываемым восторгом писа¬ла в начале восстания: «Яркий контраст — юнкера, пришедшие к Кремлю стройными рядами, с хорошей песней. Только к ним публика и выказы¬вала интерес. Раздавались голоса: «Этот — один на сотню справится!»» Всего через несколько дней спесь с этих «героев» была сбита рядовыми бойцами революции.

Кроме того, расчёт был и на три казачьи сотни располагавшиеся в таком порядке — 14-я Донская, размещав¬шаяся на Усачевке, 28-я Донская — на Салтыковской улице и 15-я Орен¬бургская — в Останкине.

Большие надежды возлагала контрреволюция на гарнизон Москвы, который к осени по общей численности превышал 100 тыс. человек. Но реально, если исключить нестроевые подразделения, в нём число солдат способных носить оружие было 45—50 тыс.

Контрреволюция знала о нарастающем революционном настроении солдат: только недавно на сентябрьских выборах в районные думы сол¬даты дружно, в подавляющей массе проголосовали за большевиков. Но контрреволюция надеялась на офицеров, которых много было в ча¬стях: во всех военных учреждениях и полках гарнизона в Москве и гу¬бернии офицеров было более 16 тыс.

В то же время, опасаясь большевизации солдат, командующий Мос¬ковским военным округом полковник К.И.Рябцев отдал 15 октября приказ о расформировании 17 полков, часть которых входила в Москов¬ский гарнизон, и об отправке «ненадежных» частей на фронт. Против этого решительно высту¬пили рабочие и солдаты Москвы.

Одновременно штаб Московского военного округа под предлогом, что после подавления корниловского мятежа войскам оружие не нужно, фак¬тически разоружил большую часть гарнизона. Почти все имевшееся в полках оружие было переправлено в юнкерские училища, а частично передано так называемой «домовой охране».

«Домовая охрана» состояла при домовых комитетах, создание которых началось летом 1917 г. Во главе домовых комитетов стоял Москов¬ский союз домовых комитетов. Он получил от московских банков кредит в размере 1 млн. руб. Набиралась «домовая охрана» из офицеров, сту¬дентов, чиновников, гимназистов старших классов, торговцев в кварталах, населенных преимущественно буржуазными и мелкобуржуазными слоя¬ми населения. Правда, «домовая охрана» могла быть использована только в пределах отдельных кварталов или крупных домов, главным образом в центре Москвы.

Говоря о военных силах контрреволюции, нельзя сбрасывать со сче¬тов гарнизоны и военные училища, дислоцированные в области, например, в Твери, Кашире, или Чугуевское военное училище под Харьковом. Не зря командующий войсками Московского военного округа полковник К. И. Рябцев часто посещал гарнизоны области, а перед решающими днями побывал в Харьковском гарнизоне. В расчеты контрреволюции входили 1-й запасный сибирский казачий дивизион в Твери и 7-й Сибир¬ский казачий полк в Кашире.

Контрреволюция рассчитывала также на поддержку студенческих от¬рядов, состоявших из буржуазной молодежи и насчитывавших примерно 3 тыс. человек.

Одной из первых мер корниловцев второго призыва явилось распро¬странение на Москву статута прифронтовой полосы. С 17 октября в Москву запрещался въезд без специального разрешения властей. Вокруг города устанавливалась «заградительная полоса» радиусом 50—70 км. Командующему Московским военным округом предоставлялось право объявлять Москву на чрезвычайном положении.

Как ни много, казалось, было боевых сил, командующий войсками Московского военного окру¬га Рябцев срочно запросил присылки кавалерии с Юго-Западного фронта для усиления правительственных войск.

Ставка и сама принимала меры, чтобы не допустить перехода власти в Москве к Советам. В Ставке знали, что Временное правительство собирается покинуть Петроград и бежать в Москву, и уже по одной этой причине старались обеспечить в ней «спокойствие». По распоряжению Временного правительства Ставка стягивала к Москве и ее окрестностям ударные батальоны, специальные части, каза¬ков. В самой Москве находились центры по формированию добровольцев, ударников, георгиевских кавалеров.

2 октября начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Н.Н.Духонин приказал командующему Юго-Западным фронтом перебросить в распоряжение Рябцева одну из регулярных кава¬лерийских дивизий, а затем направить в Калугу 4-й Сибирский казачий полк.

В целях быстрой и беспрепятственной переброски войск Ставка стре¬милась сохранить в своих руках узловые станции на железных дорогах, ведущих к Москве. Военные власти считали необходимым привести в по¬корность гарнизоны городов, находившихся вокруг Москвы, чтобы не по¬зволить им оказать помощь восстанию.

Нарастание революционных событий в Москве заставляло контрреволюционеров торопиться. Первый удар решено было нанести по гарнизону Калуги, расположенной на одной из железных дорог, ведущих от фронта к Москве. Калужский совет солдатских депутатов стал большевистским в 20-х числах сентября и это обусловило конфликты между ним и Калужской городской думой. Эсеро-меньшевистская городская дума Калуги пред¬принимала все меры, чтобы навести в городе «порядок».

В начале октября делегация городской думы во главе с ее председа¬телем меньшевиком Фоссом посетила Минск и просила прислать в Калугу надежные части. Формальным поводом для присылки карательного от¬ряда явилось освобождение Советом солдатских депутатов четырех «анар¬хистов», как именовали в официальных бумагах арестованных военными властями еще в мае за участие в «аграрных беспорядках».

Другим поводом для присылки карателей была попытка Совета сов¬местно с профсоюзом типографов реквизировать губернскую типографию для нужд Совета.

Но суть дела была, конечно, не в этих мелких конфликтах, а в боль¬шевизации гарнизона, в котором числилось 11 тыс. человек, а он при¬крывал дорогу на Москву. Это открыто признавалось военным командованием. Поэтому оно вновь в качестве предлога для оправдания своих действий использовало конфликт с исполкомом Совета солдатских депутатов по поводу отправки на фронт новых маршевых рот из состава наиболее революционно настроенных подразделений гарнизона. Опираясь на полную поддержку гарнизона, Калужский Совет солдатских депутатов становился все более решительным. 16 октября он отказался выполнить приказ штаба округа о расформиро¬вании 2-й пулеметной роты.

В ночь на 17 октября и в последующие дни в Калугу начали прибы¬вать каратели. Командовал карательным от¬рядом полковник Брандт, которому вменялось в обязанность «содейство¬вать успокоению Калуги и ее гарнизона», после чего принять на себя обязанности начальника Калужского гарнизона.

Вечером 18 октября при¬казом начальника Минского военного округа Калуга была объявлена на военном положении и опубликовано распоряжение о роспуске Ка¬лужского Совета солдатских депутатов, хотя никакого права на роспуск общественной организации он не имел.

Совет с некоторым опозданием стал принимать оборонительные меры: в «Дом свободы», где помещался Совет, начали доставлять оружие, из казарм вызвали около 400 солдат во главе с унтер-офицером Зубатовым. Но, по воспоминаниям очевидцев, ответственных за оборону Совета не было выделено, солдаты не были обеспечены питанием. Словом, защита Совета и его оборона шли самотеком. Эта ошибка дорого обошлась.

В 7 часов вечера 19 октября присланные в город казаки и драгуны оцепили «Дом свободы». Членам исполкома, находившимся в здании, был предъявлен ультиматум: в течение 5 мин. они должны были очистить помещение. Однако члены Совета отказались выйти. Тогда после трех сигналов по Совету был открыт ружейный и пулеметный огонь.

Разгон Совета солдатских депутатов вызвал возмущение солдат гар¬низона. Однако попытки сопротивления карателям носили неорганизованный характер и были быстро подавлены. Функции разгромленного Совета солдатских депутатов были возложены на бригадный комитет 26-й запасной пехотной бригады, который действо¬вал под непосредственным контролем карателей.

20 октября эсеро-меньшевистская городская дума Калуги одобрила действия контрреволюционеров. Калужские эсеры и меньшевики в радостном волнении выболтали планы корниловцев второго призыва, который состоял в том, чтобы, ра¬зогнав Советы в городах вокруг Москвы и в самой Москве, изолировать революционный Петроград. Это подтвердил сам «герой» калужского разгрома полковник Галин, заявивший, что «за Калугой последуют 12 го¬родов Центрально-промышленного района».

Объединенное заседание исполнительных комитетов Московских Сове¬тов рабочих и солдатских депутатов, заслушав делегацию, посланную в Калугу, приняло резолюцию, в которой требовалось: 1) освободить аре¬стованных, 2) немедленно отменить «позорное контрреволюционное по¬становление о роспуске солдатской секции Калужского Совета депута¬тов», 3) предать суду погромщиков, 4) добиваться отмены военного по¬ложения в Калуге.

Газета большевиков «Социал-демократ» в статье «Громят Советы» правильно оценила суть событий: «Помните: сегодня Калуга, а завтра Москва».

Московские большевики были тесно связаны с ЦК партии и петроградской организацией. Не случайно письмо Ленина о вооружённом восстании было адресовано ЦК, а также Петроградскому и Московскому комитетам партии. Поэтому представители московских большевиков В.П.Ногин, А.Ломов (Г.И.Оппоков) присутствовали на заседании ЦК 15 сентября 1917 г. при обсуждении писем Ленина «Большевики должны взять власть» и «Марксизм и восстание».

27-28 сентября 1917 г. состоялся пленум Московского областного бюро большевиков, который определил, что важнейшей задачей парторганизации является борьба за власть, а поэтому необходимо превращение революционного движения в решительное революционное выступление. Для этого необходимо создание боевых центров на местах в крупных промышленных районах тесно связанных между собой. В Москве, Петрограде, Харькове и других промышленных городах боевые центры решено было создать из представителей Советов рабочих и солдатских депутатов, профсоюзов и фабрично-заводских комитетов. Опираясь на свои боевые центры, Советы должны были направлять массовое движение на свержение органов буржуазной власти и взятие под контроль всех правительственных учреждений. При этом немедленно собирается Всероссийский съезд Советов как верховный общегосударственный орган власти.

В начале октября 1917 г. на квартире В.А.Обуха руководящий актив Московского областного бюро и Московского комитета обсудил письма Ленина о восстании. Некоторые члены Московского областного бюро настаивали на немедленном выступлении, но победили доводы секретаря Московского комитета И.А.Пятницкого, который показал, что Москва из-за недостаточной подготовленности не может взять на себя инициативу выступления, но может и должна поддержать восстание, как только оно начнётся в Петрограде.

На историческом заседании ЦК большевиков 10 октября, когда было принято предложение Ленина о вооружённом восстании, была заслушана и одобрена информация А. Ломова о позиции Московского областного бюро и Московского комитета.

В тот же день общегородская конференция московских большевиков приняла решение привести революционные силы в боевую готовность. Резолюция конференции почти полностью повторяла проект резолюции, написанный Лениным 7 октября для Петроградской конференции большевиков. Кроме того, 14 октября на заседании Московского областного бюро было заслушано сообщение о заседании ЦК 10 октября и принято решение о полном присоединении к резолюции ЦК. Областное бюро разработало ряд практических мер по подготовке восстания и координации деятельности революционных сил.

Резолюция Московской общегородской конференции от 10 октября и постановление Московского областного бюро, связанного со всеми организациями области, свидетельствовали об активной подготовке выступления. В неё включались всё более широкие слои партийной организации. 20 октября состоялось собрание межрайонного актива большевиков, а затем в ближайшие два дня проведены районные собрания, которые обсудили вопрос о выступлении и высказались за решительные действия.

На состоявшемся 22 октября заседании Московского городского комитета партии был обсуждён вопрос о руководящей роли Московского горкома партии и превращении его в боевой, оперативный орган, способный возглавить восстание. В итоге был создан боевой орган из пяти человек, в который был включён секретариат, член Военного бюро и член комиссии Красной гвардии.

В тот же день, 22 октября, по инициативе бюро Московского комитета состоялась конференция военных организаций гарнизона Москвы и Московского военного округа, которая показала, что подавляющее большинство солдат готовы выступить за переход власти в руки Советов. Это же мнение поддержали и представители воинских частей Московского гарнизона вечером 23 октября, подтвердив, что солдаты с оружием в руках готовы вступить в бой.

На следующий день, 24 октября, мобилизация народных масс на вооружённое восстание достигло ещё большего накала. Это подогревалось слухами о восстании в столице. Подтвердить или опровергнуть их никто не мог, так как телефон и телеграф между Москвой и Петроградом был блокирован властями, а прибывающие из Питера пассажиры поездов ещё сами не могли знать о событиях этого дня. Кроме того, политический отдел штаба Московского военного округа намеренно опровергал слухи о событиях в Петрограде, а командующий войсками округа эсер полковник К.И.Рябцев пригрозил беспощадной расправой всем, кто выступит против существующей власти. К тому же появились сообщения о разгоне Калужского Совета карательными войсками.

В тот же день, 24 октября, пленум Московских Советов рабочих и солдатских комитетов утвердил «Декрет № 1», устав Красной гвардии и принял специальное обращение «Ко всему трудящемуся населению», в котором говорилось: «Калуга взята опричниками…Теперь Керенский, получивший власть от Советов, предательски ведёт войну против Советов. Теперь его казаки пытаются убивать наших товарищей, и его комиссары обещают такую расправу всем Советам, в том числе и Московскому… Натиск со стороны врагов громаден. Вооружённые и невооружённые корниловцы наступают со всех сторон. Будем готовы, товарищи, ответить на их атаку дружной и стройной контратакой по всему фронту» («Подготовка и победа Октябрьской революции в Москве». М., 1957, с.379).

Наступил решающий момент.

Утром 24 октября 1917 г. в Петрограде состоялось заседание ЦК партии большевиков, принявшее решение о начале восстания. На нём присутствовали А.Ломов и В.П.Ногин. Им было поручено немедленно сообщить в Москву обо всём происходящем в Петрограде и затем выехать туда для руководства восстанием. Весь день московские члены ЦК пытались дозвониться в Москву, но только утром 25 октября, когда столица уже была в руках восставших, Ногин смог связаться с Москвой и передать первую информацию о победе вооружённого восстания в Петрограде.

В Москве, в гостинице «Дрезден» с утра 25 октября началось объединённое заседание Московского областного бюро, Московского городского и Московского окружного комитетов партии большевиков. На нём обсуждался вопрос об организации партийного центра по руководству восстанием. Было принято предложение о совместном органе для Москвы, Московской губернии и всего Центрального промышленного района. В его состав вошло два представителя от областного бюро, два – от Московского горкома и один – от Окружного комитета партии. Решено было наделить избранный партийный центр диктаторскими полномочиями. А затем пополнить партийный центр представителями Военной организации при МК и Центрального совета профсоюзов (всего 7 человек).

Вслед за объединённым совещанием началось заседание Московского горкома партии под руководством В.М.Лихачёва, обсудившего вопросы о создании Военно-революционного комитета, как боевого центра Совета и боевого центра партии. Во время обсуждения этих вопросов было получено сообщение председателя Московского Совета рабочих депутатов В.П.Ногина о победе восстания и складывающейся ситуации в Петро-граде. Заседание было быстро завершено. Там не менее успев принять решение об образовании боевого центра и закреплении влияния в гарнизоне. Были также намечены кандидаты большевиков в состав Военно-революционного комитета и назначены члены боевого центра партии.

Партийный боевой центр немедленно приступил к работе. И сразу же во весь рост стала видна огромная ошибка, выразившаяся в запоздании организации штаба восстания – Военно-революционного комитета. Дело в том, что ВРК существовал пока только в партийных решениях и, если ждать пока пленум Московского Совета официально изберёт его, пройдут часы. Ситуация же в городе стремительно менялась. Официальные власти, контролирующие телефон и телеграф, быстрее получали информацию и способны были, захватив инициативу, принять меры для предотвращения восстания: усилить охрану почты, телеграфа, вокзалов, изготовиться к отражению выступлений революционных сил. Поэтому, исходя из того, что за большевиками идёт подавляющее большинство обоих Советов (рабочих и солдатских депутатов), партийный центр решил взять на себя осуществление срочных мер и, прежде всего, занять почту и телеграф.

По поручению партийного центра А.С.Ведерников и А.Я.Аросев немедленно прибыли в Покровские казармы, где при содействии полкового комитета, не смотря на протесты офицеров, получили в своё распоряжение две роты солдат и к 3 часам дня заняли почтамт и Центральный телеграф на Мясницкой, выставив караулы на всех входах и выходах. Насколько это было своевременно говорит тот факт, что буквально через некоторое время сюда же прибыли юнкера. Но, увидев ощетинившиеся штыками солдатские караулы, офицер увёл отряд юнкеров.

Одновременно солдаты заняли и междугородную телефонную станцию. Однако Центральная телефонная станция в Милютинском переулке не была занята. Да и на почтамте и телеграфе были выставлены только внешние караулы. Контроля за работой телеграфа не было. Этим воспользовались служащие телеграфа, задерживая телеграммы Советской власти и вне всякой очереди пропуская телеграммы контрреволюционеров. Беспрепятственно контрреволюционеры пользовались и телефонной связью.

Тем временем партийный центр объявил о созыве в Политехническом музее пленума Центрального Совета рабочих и солдатских депутатов. Была усилена охрана Московского горкома партии и Московского Совета рабочих депутатов, установлена охрана Политехнического музея, где собиралось пленарное заседание Совета рабочих и Совета солдатских депутатов. Были закрыты буржуазные газеты.

Партийный центр принял меры к тому, чтобы обезопасить Москву от посылки правительственных войск из других гарнизонов области, а также закрыть доступ войскам с фронта. Для этого была установлена тесная связь со всеми губерниями Центрального промышленного района. Московскому губернскому Совету рабочих депутатов было поручено предупредить о восстании все города Московской губернии. В телеграмме губернского Совета содержалась информация о победе восстания в Петрограде и намечались меры для его немедленного осуществления в Москве: создание на местах революционных комитетов, Красной гвардии и вооружение её реквизированным от имени Совета частным оружием, организация охраны телеграфа и телефона, казначейства и станции, подчинение власти Совета местной милиции или, в случае необходимости, её разоружение, организация строжайшей охраны винных и пивных складов, установление в Советах постоянного дежурства его членов.

Кроме того, Советам рекомендовалось установить тесную связь с войсками, а о ненадёжных частях сообщать губернскому Совету. Предусматривалась и обязательная беспрерывность работы промышленных предприятий. Это говорило о том, что организаторы восстания заботились о том, чтобы трудящиеся не остались без средств к существованию. Забота о порядке и спокойствии вызывалась ещё и тем, что последние недели буржуазная пресса непрестанно запугивала население хаосом, анархией, беспорядками, которые якобы неизбежно наступят, если начнётся восстание и власть возьмут Советы.

По указанию партийного центра к вечеру 25 октября отряды Красной гвардии и солдаты заняли почти все вокзалы и Государственный банк. А ещё днём состоялось заседание бюро всех фракций Московского Совета рабочих депутатов. На нём присутствовали московский городской голова В.В.Руднев и командующий Московским военным округом полковник К.И.Рябцев. Они категорически опровергли информацию В.П.Ногина о положении дел в Петрограде и попытались припугнуть депутатов сообщениями о приближении к столице двух верных правительству дивизий.

В конце заседания эсеры и меньшевики попытались протащить решение о создании некоего «временного демократически-революционного органа, составленного из представителей Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, городских и земских самоуправлений, Всероссийского железнодорожного и почтово-телеграфного союзов и штаба Московского военного округа». Это была попытка обмануть народные массы видимостью уступок и тем самым отколоть их от большевиков. Маневр московских соглашателей сводился к тому, чтобы не допустить передачу власти Советам: создать орган власти, в котором Советы потонут, смешавшись с другими организациями по виду демократическими, но на деле всемерно поддерживающими Временное правительство. Причём в проектируемый орган не должны были входить официальные представители власти.

И здесь московские большевики сделали ещё одну ошибку: вместо высказывания своего категорически отрицательного отношения к этому предложению, они пообещали обсудить его на своей фракции. Этим сразу же воспользовались эсеры и меньшевики и всюду, в том числе и на вечернем того же дня пленуме Советов, пытаясь доказать, что большевики поддержали их предложение. Это посеяло в среде депутатов тревогу и неуверенность. Большевикам пришлось приложить немало усилий, чтобы доказать ложность такого утверждения.

В 6 часов вечера в Большой аудитории Политехнического музея открылся пленум Московского Совета рабочих депутатов и Совета солдатских депутатов. Присутствовало более 600 человек. Все были чрезвычайно встревожены. Открывший пленум П.Г.Смидович заявил, что на пленуме пойдёт речь о власти, о её переходе в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и предложил, заслушав информацию, разойтись по фракциям для выработки организации этой власти.

После информации Н.И.Муралова о положении дел в Петрограде эсерка Е.М.Ратнер и меньшевик И.А.Исув изложили сведения о положении дел, услышанные ими от Руднева и Рябцева на заседании бюро фракций. Их выступление дополнил председатель почтово-телеграфного союза, который опроверг сведения о занятии большевиками в Петрограде почты и телеграфа и заявил, что их сотрудники стоят за Временное правительство.

В ответ на стремление создать сумятицу и неуверенность выступил большевик А.С. Ведерников, который ознакомил делегатов с настроениями служащих недавно занятого телеграфа и почты Москвы. Меньшевик Исув попытался устроить ему судилище за несанкционированные Советом действия по захвату почты и телеграфа. Но Ведерников рассказал, как обстояло дело, и пленум Моссовета бурными аплодисментами одобрил его действия.

После перерыва, в течение которого проходили совещания фракций, начались прения. Большевики для организации вооружённого восстания настаивали на создании революционного комитета. Выступившая от эсеров Ратнер предложила отложить вопрос о власти до Учредительного собрания. Меньшевик Исав пытался запугать депутатов угрозой опасности справа и изоляцией пролетариата. При этом он неоднократно цитировал высказывания Троцкого по поводу необходимости отложить вопрос о власти до съезда Советов. Меньшевики соглашались на любые условия и уступки, только бы не допустить восстания.

Председатель фракции объединенцев В.Я.Ясенев заявил, что они должны пойти за рабочими, солдатами и крестьянами, которые поддерживают Петроград и примут участие в создании революционного органа власти. Но предложил ввести в него ещё и представителей городских дум, земств, железнодорожного союза. По сути, это была скрытая поддержка эсеро-меньшевистского предложения.

Поздно ночью пленум Моссовета перешёл к голосованию резолюций. Первой голосовалась резолюция большевиков. Она получила 394 голоса, 106 против и 23 воздержалось. За резолюцию меньшевиков голосовало 113 человек и 376 против. Эсеры голосовать отказались. Таким образом, большевиков поддержало почти 4/5 участвовавших в голосовании.

Меньшевики выступили с декларацией, в которой они заявили, что идут в революционный комитет с целью вести «разоблачительную работу», какую они вели и в Совете, чтобы смягчить губительные последствия, которые падут на головы рабочих и солдат.

В итоге в Военно-революционный комитет вошли 7 членов и 6 кандидатов. Членами ВРК были избраны: от большевиков – артиллерийский прапорщик, член Военного бюро при МК В.М.Смирнов; солдат, член Военного бюро при МК Н.И.Муралов; член партии с 1908 г., направленный в Москву после Апрельской конференции, Г.А. Усиевич; член ЦК и Московского областного бюро А.Ломов (который в это время находился на II съезде Советов, откуда вернулся в Москву 27 октября); от меньшевиков – М.И.Тейтельбаум и М.Ф.Николаев; от объединенцев – И.К.Константинов. Кандидатами в члены ВРК были избраны: от большевиков – прапорщик А.Я.Аросев; солдат П.Н.Мостовенко; солдат С.Я.Будзыньский; заместитель председателя Моссовета А.И.Рыков (делегат II Всероссийского съезда Советов, на котором его избрали народным комиссаром внутренних дел и оставили в Петрограде); от меньшевиков-объединенцев – Л.Е.Гальперин и В.Я.Ясенев.

Позднее выяснилось, что введение в состав ВРК меньшевиков, явилось ещё одной ошибкой, ибо они сами заявляли, что входят в ВРК для борьбы с большевиками. Их присутствие ослабляло боеспособность Военно-революционного комитета. То же самое происходило в некоторых районах города. Эта ошибка была исправлена только в ходе вооружённой борьбы с контрреволюционными мятежниками.

Вновь избранный Военно-революционный комитет разместился в здании Моссовета и немедленно приступил к работе. Здесь же работал и партийный боевой центр.

Вопреки сопротивлению меньшевиков ВРК с первых своих шагов начал действовать как орган революционной власти. На первом же заседании ВРК в ночь на 26 октября совместно с партийным центром по районам города было отправлено распоряжение о создании районных революционных центров, занятии важнейших пунктов в районе, немедленном вооружении рабочих дружин и установлении надёжной связи с революционным центром в Совете и партии.

По гарнизону был разослан приказ о приведении всех частей в боевую готовность и с требованием исполнять приказы и распоряжения, исходящие только от ВРК. Солдаты гарнизона сразу отозвались на этот приказ.

Военно-революционный комитет подготовил четыре воззвания к трудящимся Москвы: к солдатам, крестьянам, железнодорожникам и почтово-телеграфным работникам. Воззвания были написаны ясным, доходчивым языком. Для каждой группы трудящихся авторы воззваний находили доводы, затрагивающие их особые, специальные интересы. Это были образцы революционной агитации, направленной на вовлечение широких масс в восстание и обеспечение за собой важных средств связи и транспорта.

ВРК использовал опыт работы Советов по созданию своего аппарата. Вечером 25 октября была создана комиссия по созданию районных органов Военно-революционного комитета. Комиссией по всем районам была разослана телефонограмма за подписью уполномоченного ВРК члена исполкома Моссовета С.Е.Багрова о составлении списков районных комиссаров и представлении их в ВРК для утверждения. Каждому районному комиссару предписывалось немедленно разослать своих комиссаров по всем войсковым частям, в милицию, на почту и телеграф, организовать при помощи Красной гвардии охрану района.

На следующий день была опубликована инструкция районным комиссарам ВРК, определявшая предназначение и круг полномочий районных комиссаров. Ночью 25 октября был создан Центральный боевой штаб на базе штаба Красной гвардии. В штабе были созданы отделы: оперативный, разведки, по связи с войсковыми частями и Красной гвардией, по охране Моссовета, по учёту боевых сил и другие. Это превратило штаб в хорошо организованный орган.

Утром 26 октября штаб усилил охрану почты и телеграфа и послал отряд двинцев под командованием С.Я.Будзыньского чтобы захватить телефонную станцию в Милютинском переулке и тем исправить ошибку отряда, который не занял её 25-го. Однако станцию уже заняли юнкера, вооружённые несколькими пулемётами. В последующих боях это создало определённые преимущества силам контрреволюции. Таким образом, недостаточное изучение расположения городских центров связи при разработке плана действий в ходе боёв обернулась в крупную неудачу для восставших.

Работа в ВРК, как и партийном центре, шла непрерывно и очень напряжённо. Сюда стекались сведения со всех районов города, из городов области, с фронта. Вокруг здания Моссовета кипели митинги, к зданию подходили всё новые отряды, получали задания и отправлялись на их выполнение. Районы сообщали, что десятки тысяч рабочих желают вступить в Красную гвардию, но оружия катастрофически не хватает. Даже запасные полки были вооружены менее чем на 20%. Надо было срочно решать вопрос с Кремлём и Арсеналом, где хранилось большое количество винтовок и пулемётов и закрепиться в них.

ВРК решил усилить гарнизон Кремля надёжными частями. Был выбран 193-й запасной пехотный полк, расположенный в Хамовнических казармах. Комиссаром Кремля был назначен Е.М.Ярославский, а комиссаром по выдаче оружия из Арсенала – большевик прапорщик О.М.Берзин. На рассвете 26 октября рота солдат 193-го полка вошла в Кремль, получила оружие и заняла караулы. Всем районным Советам было предложено направить в Кремль грузовики за оружием.

Первые три грузовика с солдатами-двинцами прибыли в Кремль, быстро загрузились оружием и двинулись к Троицким воротам. Но ворота оказались закрытыми снаружи подоспевшими юнкерами. По распоряжению Рябцева крупный отряд юнкеров блокировал выезды из Кремля. Это был первый шаг начала контрреволюционного мятежа в Москве. Но о нём мы не можем говорить из-за ограниченности размеров журнальной статьи.

ВРК знал о приготовлениях контрреволюции: об этом было известно и по поведению её организаторов, и по сообщениям рабочих, и по донесениям разведчиков, видевших ночные передвижения юнкеров. Кроме того, попытки отменить распоряжения официального органа, избранного Советом, ясно говорили о том, что контрреволюционеры переходят к активным действиям. ВРК решил не допустить выступление контрреволюции и принять все меры для подавления её сопротивления. Г.А.Усиевич написал распоряжение, которое немедленно было передано во все районы города. В нём, наряду с сообщением о низложении Временного правительства, переходе власти в руки Военно-революционного комитета и положении в Москве, выдвигалось требование мобилизовать массы на переход к самочинным действиям под руководством районных революционных центров по осуществлению фактической власти Советов районов.

Этот призыв был подхвачен массами. В своём воззвании к трудящимся Москвы Центральный совет профсоюзов, объединяющий более миллиона трудящихся Москвы и области, призвал рабочих сплотиться вокруг революционного комитета Советов рабочих и солдатских депутатов, соблюдать порядок и дисциплину, бдительно охранять предприятия, пути сообщения и быть готовыми к активному выступлению по приказу ВРК.

Несколько сложнее было с воинскими частями. В Совете солдатских депутатов и его исполкоме преобладали эсеры и меньшевики. Требование солдат, которые ещё в сентябре отдали свои голоса за большевиков, о переизбрании Совета выполнено не было. Теперь же, в момент восстания, проводить выборы было невозможно. Тем не менее, все комитеты артиллерийской бригады объявили 26 октября о своей полной и безоговорочной поддержке ВРК. Кроме того, совместное собрание всех ротных комитетов, созванное ВРК и политическим центром в этот же день, почти единогласно заявили о признании единственной властью Советы рабочих и солдатских депутатов и безоговорочном подчинении ВРК. Собрание потребовало от полковника Рябцева убрать юнкеров от Кремля и освободить осаждённых солдат 56-го пехотного полка. В противном случае от ВРК они потребовали самых решительных действий.

Несколько позже, 28 октября, на собрании ротных, полковых и бригадных комитетов был избран «временный орган для контакта с ВРК» в составе 10 человек – «Десятка», как его стали называть в обиходе. Этому органу давались все полномочия по руководству воинскими частями, вплоть до переизбрания исполкома Совета солдатских депутатов. «Десятка» сразу же призвала Московский гарнизон подчиняться только приказам ВРК и не выполнять распоряжений штаба Московского военного округа и созданного контрреволюционерами Комитета общественной безопасности.

ВРК всемерно стремился обеспечить безопасность населения. Дело в том, что напряжённым положением в городе пытались воспользоваться бандитские элементы. Контрреволюция стремилась под их прикрытием для дестабилизации положения организовывать грабежи, нападения на винные склады, спаивать неустойчивых людей и натравливать их на революционные учреждения и руководителей. ВРК принимал решительные меры для предупреждения преступлений. Это обеспечило на улицах революционной Москвы несравненно большую безопасность, чем до восстания.

ВРК имел связь со столицей. В московских газетах, вышедших 26 октября, несмотря на саботаж определённой группы чиновников почты и телеграфа, уже имелась информация о событиях в столице.

Огромное внимание уделялось ВРК продовольственному снабжению населения города. По его приказу были проведены учёт и реквизиция всех продовольственных запасов в магазинах, булочных и на складах. Из-за того, что железнодорожное начальство скрывало сведения о наличии продовольственных грузов на железнодорожных станциях от советских властей, но разрешило вывоз продовольствия земскому союзу, ВРК было поручено группе работников вместе с представителями продовольственного комитета и железнодорожного союза провести ревизию всех товарных станций Московского железнодорожного узла и пристаней. Все военные грузы предписывалось направить на фронт, а продовольственные и гражданские грузы передать для обеспечения населения Москвы. Вместо не справившегося со своими обязанностями председателя продовольственного комитета Москвы М.Е.Шефлера 29 октября комиссаром по продовольствию был назначен старый большевик А.Г.Шлихтер, ставший впоследствии народным комиссаром продовольствия.

В установлении Советской власти Центральный ВРК опирался прежде всего на районные Советы Москвы. В Москве действовало 11 районных Советов и один, созданный для железнодорожников: Басманный, Благуше-Лефортовский, Бутырский, Городской, Железнодорожный, Замоскворецкий, Пресненский, Рогожский, Симоновский, Сокольнический, Сущевско-Марьинский и Хамовнический. Во всех них влияние большевиков было полным ещё с сентября, а в некоторых даже ещё с марта-апреля 1917 г. Все районные Советы имели теснейшую связь с рабочими своих предприятий. Поэтому после получения телефонограммы партийного центра о необходимости проведения пленарных заседаний уже, начиная с вечера 25 октября и до утра 26 октября включительно, во всех районах были созваны экстренные пленарные заседания Советов совместно с фабзавкомами на которых создавались районные военно-революционные комитеты. По приказу из центра районные штабы Красной гвардии распорядились приступить к рытью окопов, сооружению баррикад, мобилизации транспорта и охране жизненно важных как в стратегическом, так и в тактическом плане пунктов районов.

Учитывая дальнейшее развитие событий, у нас сегодня есть возможность несколько пристальнее рассмотреть первые мероприятия ВРК четырёх районов, в которых позже развернулись основные бои с контрреволюционными мятежниками.

Уже поздно вечером 25 октября совместно с Калужской и Пятницкой районными думами состоялся пленум Замоскворецкого районного Совета. Он одобрил действия Петроградского и Московского ВРК и призвал трудящихся района теснее сплотиться вокруг революционных органов. На пленуме был избран районный ВРК, который разместился в здании районного Совета на Калужской площади. Его комиссаром был назначен и утверждён центром член райкома партии и исполкома райсовета С.Д.Фельдман.

ВРК сразу же распорядился о занятии комиссариатов милиции, почтовых отделений, районного телеграфного узла, а штабу Красной гвардии района было приказано обеспечить охрану зданий районного Совета и райкома партии, Павелецкого вокзала, электростанции «Общества 1886 г.» и других предприятий района. Особое внимание было уделено охране электростанции. Кроме того, ВРК вплотную занялся формированием отрядов в помощь центру, обеспечением населения продовольствием и созданием медицинских пунктов. Его действия были поддержаны 55-м запасным пехотным полком, который размещался в Александровских казармах и один из первых перешёл на сторону революции. Его комиссаром был назначен рабочий завода Михельсона Н.Стрелков.

Вечером того же дня совместно с фабзавкомами состоялся пленум Хамовнического райсовета. Он тоже избрал ВРК, разместившийся в доме № 1 по Хамовнической улице (ныне ул. Л.Толстого) Во главе его был поставлен рабочий-большевик Л.А.Саврасов, а комиссаром района стал А.С.Савельев. В районе располагался 193-й запасный пехотный полк, который тоже встали на революционные позиции.

ВРК Пресненского района был сформирован вечером 25 октября и разместился в здании большевистского райкома на Переведёновской улице. Районным комиссаром был избран И.Г.Слесарев. ВРК сразу же установил тесную связь с солдатами 1-й запасной артиллерийской бригады на Ходынке.

В Городском районе находился ряд объектов, представляющих исключительное значение для исхода восстания: почтамт, телеграф, телефонная станция. Здесь же находились и опорные пункты контрреволюционеров: городская дума и градоначальство. 26 октября был создан ВРК Городского района, разместившийся в здании трактира Романова на углу 1-й Мещанской улицы (ныне проспект Мира) и Сухаревской площади.

В установлении Советской власти, а затем и борьбе против контрреволюции большую роль сыграли железнодорожники самого крупного в стране Московского узла. В специально образованном по производственному принципу Железнодорожном районе числилось до 1500 большевиков. В союзе мастеровых и рабочих железнодорожного транспорта, находившемся под руководством большевиков, насчитывалось более 20 тыс. членов.

В этом районе была создана партийная «пятёрка», которая почти полностью вошла в ВРК, созданный районным Советом. Комиссаром Московского железнодорожного узла был назначен Т.Гусев.

На железных дорогах были созданы свои ревкомы, работавшие под руководством райкома. Основной задачей ВРК был захват вокзалов и предотвращение продвижения контрреволюционных войск в Москве. Эта задача в своей первой части была выполнена 26 октября. В этот день красногвардейцы-железнодорожники заняли все вокзалы, обезоружили милицию. Ими был установлен контроль над телеграфом Московско-Казанской, Николаевской и Александровской дорог. Установление контроля над вокзалом Северной железной дороги позволило наладить телефонную связь Московского ВРК с Петроградом. По указанию ВРК контроль над телеграфным сообщением установили на ряде станций в пределах Московского узла и за его пределами по линии железных дорог. В дальнейшем это помогло Московскому ВРК своевременно отслеживать движение эшелонов с фронта на помощь контрреволюции. В мастерских дорог и на станциях формировались отряды красногвардейцев. В то же время деятельность железнодорожных ВРК обеспечила беспрепятственное продвижение революционных отрядов на помощь Москве.

ВРК действовали как органы власти. Они состояли зачастую из старых большевиков, имеющих огромный опыт организаторской работы. В результате все районные Советы города 26 октября стали фактической властью в городе, хотя в этот день ещё не были разоружены юнкера Александровского и Алексеевского училищ и курсанты школ прапорщиков.

Члены Московского горкома партии, большевистской фракции исполкома Моссовета и члены партийного центра И.А.Пятницкий, Р.С.Землячка, В.М.Лихачёв и другие направились в районы города для руководства революционными действиями на местах. Райкомы партии, райисполкомы и районные ВРК 26 октября, когда был получен приказ Московского ВРК о переходе к активным действиям: занятию комиссариатов, осуществлению фактической власти Советов, немедленно направили своих представителей на заводы и фабрики или по телефону известили рабочих о победе социалистической революции в Петрограде и о решении Московского Совета начать вооружённое восстание. Рабочие приветствовали победу революции в Петрограде и заявляли о готовности с оружием в руках бороться за власть Советов в Москве.

Немалую роль в организации продовольственного снабжения сыграли районные думы, действовавшие совместно с районными Советами. Вечером 27 октября на общем собрании гласных всех 17 московских районных дум, где присутствовало около 400 человек, подавляющее большинство участников собрания выразило полное доверие Московскому ВРК как единственному органу правительственной власти. Это было тем более очень важно, так как из дальнейшего хода событий стало ясно, что городская дума в целом окончательно встала на контрреволюционные позиции. Собрание приняло решение создать межрайонный совет районных дум, что практически устраняло городскую думу. Этому совету поручалось вести дела продовольственного снабжения, городских финансов и охрану революционного порядка в городе и окрестностях.

Важной особенностью было то, что 25-27 октября 1917 г. жизнь города не была нарушена: торговали продовольственные и промтоварные магазины, шли спектакли в многочисленных театрах и представления в цирке Саламонского, не прекращалось трамвайное движение. Но, правда, во избежание пьяных беспорядков на рабочих окраинах по распоряжению районных ВРК были закрыты винные лавки, пивные и кабаки.

Таким образом, в Москве восстание практически победило бескровно, без применения оружия. В первые же два дня восстания были заняты Центральный телеграф, почта и все отделения связи в районах. Все вокзалы были поставлены под контроль революционных сил. Солдаты гарнизона перешли на сторону революции и дружно поддержали Советы. Милиция перешла в руки советских властей. Профсоюз милиционеров поддержал ВРК. То же самое произошло во всех городах Московской губернии и в подавляющей части всего Центрального промышленного района. Важнейшие ключевые позиции оказались в руках Советской власти.

Старые власти в Москве были в основном устранены. В районах их не существовало. Городская же дума хоть и принимала резолюции, постановления, рассылала телеграммы, но их негде было публиковать: буржуазные газеты были закрыты на рассвете 26 октября.

Московский ВРК и его районные органы были единственной реальной властью. Это вынуждены были признать даже противники Советской власти в Москве. Буржуазия и её меньшевистско-эсеровские сообщники считали, что ВРК в Москве взял власть в свои руки. Видели это и представители иностранных держав, находящиеся в городе и сообщавшие своим правительствам обо всём происходящем в городе.

В конце концов, это подтверждает и тот факт, что раз юнкера подняли мятеж против Советской власти в Москве, значит она там уже существовала. Другое дело, что Московский ВРК допустил серьёзную ошибку, взяв власть в свои руки и оставив нетронутыми некоторые очаги, в которых могло вспыхнуть пламя контрреволюции с помощью извне. Такими очагами являлись штаб Московского военного округа, и городская дума.

В Москве, как и в Петрограде, а потом и по всей стране, быстрый успех социалистической революции объяснялся в первую очередь тем, что в руках трудящихся находился готовый аппарат власти. Московские Советы за время революции занимались всеми вопросами жизни трудящихся, начиная от жгучих проблем мира, хлеба, свободы и кончая удовлетворением культурных запросов населения. Они накопили богатый, разносторонний опыт управления. В Советах выросли кадры будущих организаторов власти, руководителей производства. Это привело к тому, что с началом свержения власти Временного правительства Советы, прежде всего районные, сразу установили свой контроль над городом с его огромным хозяйством и в целом успешно решали все вопросы его жизнедеятельности, несмотря на тяжелейшие условия экономической разрухи и политической борьбы.

(Продолжение на следующей странице сайта)