Государственный кремлевский творец

Как Владимир Путин объявил крестовый поход за права человека

31 января президент России Владимир Путин в Государственном Кремлевском дворце (ГКД) участвовал в торжествах по случаю десятилетия патриаршей интронизации и обещал, несмотря на недопустимость любого вмешательства в церковную жизнь, защищать права человека и свободу его вероисповедания там, где они нарушаются. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников задается вопросом, как это будет выглядеть практически.

На празднование десятилетия поместного собора и патриаршей интронизации собралось много заинтересованных людей. Фойе, где играли отчего-то «Времена года» Вивальди, а не, к примеру, «Всенощное бдение» Рахманинова, что, возможно, было бы логичней (хотя, с другой стороны, разгар же дня в январе был, так что «Концерт №4. Зима» разве не был еще логичней?), казалось переполненным до тех пор, пока не прошла молва, что наверху заработал буфет. И почти сразу среди засквозивших в толпе брешей уже можно было рассмотреть, например, митрополита Кишиневского и всея Молдовы Владимира и спросить его, что, в конце концов, он думает о событиях на Украине.

— Молимся,— кивнул он.— Просим Всевышнего и руководителей земных, чтобы не было пагубного разделения.

На осторожный вопрос, кого он почитает как руководителей земных, митрополит отвечал туманно, а в конце концов стал, по-моему, малодушно намекать на глав некоторых российских регионов, от которых тоже что-то да зависит.

Я тогда обратил внимание на стенд «Палехский иконостас». Это был единственный стенд в фойе. Здесь делились православным календариком на 2019 год, это было гуманно (тем более что в буфете бутерброд с рыбой стоил 300 руб.). Девушки возле стенда были приветливы и словоохотливы. Они рассказывали про знаменитую палехскую школу иконописи, хоть и не спешили объяснить, чем она так уж знаменита.

— Первый заказ,— призналась одна из них мне,— мы получили 10 августа 1996 года от Никиты Сергеевича Михалкова на роспись одного подмосковного храма (она не стала уточнять какого, просто добавила, что в одном селе.— А. К.). С тех пор расписали больше 200 иконостасов!

Что ж, не стоит и объяснять, какая легкая рука у Никиты Сергеевича Михалкова, какой бы тяжелой кое-кому ни казалась.

— К тому же прадед нашего руководителя был иконописцем,— добавила девушка.

Я обрадовался и хотел расспросить губернатора Ивановской области Станислава Воскресенского, который вот-вот должен был подойти к стенду, каким же именно был его прадед (тем более что фамилия, прямо скажем, идеально подходит для иконописца... Может, даже больше, чем для губернатора Ивановской области…). Но оказалось, девушка имеет в виду руководителя «Палехского иконостаса» Анатолия Влезько, дочерью которого она к тому же является.

Неподалеку стояли казаки. Один, из лосиноостровских, объяснял мне, что «мы — воины Господа и даем присягу в храме», так что казаков ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов.

 

Казак, представляющий московский Лосиный Остров, выступая за Русь, был святее патриарха Кирилла

Казак, представляющий московский Лосиный Остров, выступая за Русь, был святее патриарха Кирилла

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

 

— Церковь и государство — единое целое,— констатировал он.— Ведь Русь, не забывайте, святая!

И только я подумал, что он сейчас должен был бы обязательно сказать что-нибудь вроде того, что церковь должна наконец прислушаться к голосу казаков, как он сказал:

— Церковь должна наконец прислушаться к голосу казаков!

Невозможно было обойти (вниманием) лидера КПРФ Геннадия Зюганова. В благодарность за это он пояснял, что главная его озабоченность сегодня состоит в том, что «англосаксы в конце концов пошли в атаку», причем «сразу на три основные ветви». И только одна из них оказалась той, о которой я подумал.

— Да, президент,— кивнул Геннадий Зюганов.— И кроме того, церковь и сильная оппозиция. Против них все и направлено. Поэтому пора забыть старые проблемы и сплотиться вокруг власти.

Я не верил своим ушам. Разве задача коммунистов сплотиться вокруг Владимира Путина? Что это? Закономерный финал?..

— Святейший сказал, что основой единства может быть державность, святая Русь и советская справедливость! — добавил Геннадий Зюганов.— Да! И сегодня Кирилл — это одухотворенность против насилия!

— А вы верите? — спросил я лидера КПРФ.

Он понял.

— У меня вера — более широкое понятие,— рассказал Геннадий Зюганов.

— Разве может быть что-то более широкое, чем вера? — удивился я.

— Может,— заверил он.— Вера… Надежда… Любовь… Я верю в свою державу, в народ… В нашу звезду! Без нас будет плохо…

Я понимал: он уже допускает, что последующее может быть без нас.

— Я дал ответ? — честно переспросил Геннадий Зюганов.

— Вопрос был о личном,— все-таки сказал я.

— Слушайте,— воскликнул Геннадий Зюганов,— давайте тогда так! На II съезде КПРФ я сумел доказать, что должна быть гарантирована свобода совести! И мы убрали пункт, что коммунист не может верить в Бога! У нас треть коммунистов в партии — верующие! За меня голосовали 40%!

Да, Геннадию Зюганову удалось консолидировать вокруг себя верующий не только в него электорат.

 

Сказали бы лет 20 назад лидеру коммунистов Геннадию Зюганову, что с ним будут так здороваться иерархи церкви… Нет, не поверил бы

Сказали бы лет 20 назад лидеру коммунистов Геннадию Зюганову, что с ним будут так здороваться иерархи церкви… Нет, не поверил бы

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

 

В том числе и в фойе ГКД. Здесь люди, в огромном количестве пришедшие на десятилетие интронизации патриарха, мечтали сфотографироваться с лидером КПРФ. Оставалось надеяться, что на ближайшем партийном коммунистическом юбилее такой же популярностью в фойе будет пользоваться патриарх всея Руси.

А ко мне подошел неброский человек, которого звали Сергей Фокин. Впрочем, как только он заговорил, все оказалось гораздо многозначительней.

— Я с Дальнего Востока,— объяснил он мне.— В свое время владыка Питирим благословил меня на все это дело…

— На какое? — удивился я.

— Раскручивать бренд дальневосточный,— пожал он плечами.— Я и на пост президента выдвигался, подстраховывал его…

— Кого?

— Президента. Дальневосточный гектар, честно говоря, мой проект. А сейчас хочу реализовать проект «Кавказский транзит». Хочу вернуть всех арабов на их родину.

— Удастся ли? — засомневался я.

— Мы им сделаем рай на земле, и кто же откажется? — переспросил Сергей Фокин.— Очищаем от ила Волгу и по пульпопроводу отправляем в пустыню, преображаем ее. Ну и немного воды даем.

— Почему немного? — уточнил я.— Вам жалко?

— Много не надо. 1% хватит,— отрезал Сергей Фокин.— В общем, они все возвращаются.

Его бы молитвами, подумал я, смущенный масштабностью планов, которые он так беспечно обрушил на меня.

Тем временем оставалось всего несколько минут до появления на сцене Владимира Путина и патриарха Кирилла. Пока здесь толпились в основном депутаты Госдумы (и что-то ни одного члена Совета федерации).

— У вас ведь такого быть не может? — на всякий случай спросил я спикера Госдумы Вячеслава Володина.

— Какого? — на всякий случай уточнил он.

Как вчера у коллег.

— У нас — никогда! — торжественно заверил Вячеслав Володин.

Конечно, у них — только харассмент.

А врио губернатора Петербурга Александр Беглов подошел поздороваться к митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию.

— А знаете что? — сказал ему митрополит.— Говорят, у вас выборы там… А я вас уже выбрал!

По Александру Беглову было видно, что он согласен с этим нелегким выбором.

Я подошел к патриарху Болгарскому, митрополиту Софийскому Неофиту. Здесь, в ГКД, были главы нескольких поместных церквей, в том числе и, к примеру, сербской. Но, к примеру, не было представителя греческой, и его отсутствие бросалось в глаза (возможно, поэтому и состав прибывших нарочито не афишировался).

— Нам странны стремления Константинопольского патриархата,— вздохнул патриарх Неофит.— Да, ситуация на Украине сложна и многогранна… Но такое грубое вмешательство ни к чему хорошему не приведет…

— С чьей стороны? — недопонял я.

— Со стороны Киева,— не ошибся он.

— То есть вы против,— не выдержал я.

— Мы не за,— уточнил он.

— А на интронизацию в Киев поедете? Говорят, уж скоро…

— Такого приглашения не было…— хмуро ответствовал патриарх Болгарский.

— А если будет?..

— Надо молиться…— начал он.

Чтобы не было, подумал я. Но договорить он, слава богу, не успел: начиналась церемония.

Сначала мы посмотрели небольшой (но и не маленький) документальный фильм о том, как любовь, ключевой принцип мироздания, вместе с православием приходит туда, где ее уже, кажется, и не ждут, то есть к ненцам.

Кадры сопровождались мыслями патриарха, высказываемыми вслух.

— Когда Бог пришел,— говорил он,— его проглядели все, кроме умных волхвов!

Гордость за волхвов пересиливала чувства к остальным.

Между тем в фильме подробно перечислялись поездки патриарха и его встречи с людьми. Признаться, настораживало, что качество богослужений патриарха мерилось, казалось, прежде всего их количеством.

Дали слово Владимиру Путину. Он сказал очень много добрых слов про патриарха и тоже отчего-то упирал на цифры:

— Знаю, как много было сделано за последние годы для расширения социального служения церкви… Этот труд бесценен, он не измеряется статистикой, но все же позволю себе привести несколько цифр. В 2009 году в России был всего один церковный приют для женщин с детьми, попавших в трудную жизненную ситуацию. В прошлом году — уже 58! Открылось более ста новых центров гуманитарной помощи! Развиваются службы патронажного ухода и социальной реабилитации…

Да уж ясно было, что на самом деле все и здесь, как на встрече с членами правительства по средам, измеряется цифрами.

— Особые слова благодарности патриарху Кириллу и церкви,— отметил Владимир Путин,— за духовное окормление российского воинства. Ваши искренние, идущие от сердца напутствия помогают солдатам и офицерам с честью защищать Родину, вселяют в них уверенность в своей ратной силе и нравственной правоте!

Да, солдатам и офицерам сейчас есть где применить свою ратную силу и быть нравственно правыми, и напутствия им действительно нужны — возможно, даже как воздух.

Владимир Путин подбирал все новые и новые слова для характеристики служения патриарха, и, надо сказать, зашел далеко:

— Подчеркну, такое честное, безупречное служение, которое демонстрирует патриарх Кирилл,— это пример истинной любви к Отечеству и к нашему народу, а достигнутые на этом поприще успехи закладывают основу для развития церкви на десятилетия вперед.

Если бы к патриарху Кириллу были хоть какие-нибудь вопросы (или хотя бы один вопрос), формулировки были бы не такими безудержными.

Мог ли Владимир Путин не коснуться ситуации на Украине?

— Спекуляции,— рассказал он,— политиканство, паразитирование на вопросах религиозной жизни ведут к разобщению людей, провоцируют злобу и нетерпимость. Именно такой проект, не имеющий отношения к вере, а насквозь фальшивый, завязанный на борьбу за власть, реализуется сегодня на Украине. Прискорбно, что в него оказался втянут и Константинопольский патриархат. По сути, происходит грубое вмешательство в церковную жизнь! Его инициаторы словно учились у безбожников прошлого века, которые изгоняли верующих из храмов, травили и преследовали священнослужителей.

Формулировки были настолько жесткими, что производили впечатление выстраданных.

— Хочу вновь подчеркнуть: государство, власти России считают абсолютно недопустимым любое вмешательство в церковные дела. Мы уважали и будем уважать независимость церковной жизни, тем более в соседней суверенной стране,— добавил при этом Владимир Путин.

И я подумал, что речь эта теперь может стать беспрецедентной. Так и должен был, по моим представлениям, говорить человек, возглавляющий страну, где не только церковь отделена от государства, но и, главное, государство — от церкви. И что бы там ни произошло в последнее время, как бы ни хотелось добавить от души, принцип важнее.

— Тем не менее оставляем за собой право реагировать и делать все для защиты прав человека, в том числе и на свободу вероисповедания,— добавил Владимир Путин.

Только интересно, как теперь реагировать и как делать все. Потому что теперь надо реагировать и надо делать все.

Речь патриарха была без преувеличения блестящей. Он много говорил про любовь и веру, слова были небанальными и, если говорить просто, брали за душу. Потом патриарх тоже высказался про Украину:

— Мы сталкиваемся со сложнейшим этапом многовекового пути нашей церкви. Постоянное обострение политической обстановки начиная с 2014 года, усиление давления на каноническую Украинскую православную церковь со стороны властей, со стороны украинского раскола и радикальных политических сил. А затем и беззаконное вторжение Константинополя на территорию Украинской православной церкви, завершившееся предоставлением им так называемой автокефалии, созданное из раскольников и псевдоцерковных структур… Все это привело к нарушению прав верующих канонической церкви, захвату ее храмов.

То есть тех прав, защищать которые и пообещал Владимир Путин.

— Верю, что с непобедимой Божьей помощью (то есть при поддержке с воздуха, а также, как заверил Владимир Путин, и с земли.— А. К.) Украинская православная церковь устоит, а восстающие против нее силы рассеются, как рассеивается дым.

Он добавил, что церковь всегда справлялась с ересью и нестроением. Верилось, Господи.

Но все-таки с трудом.

Андрей Колесников

Источник

От редакции сайта РКРП: В этом репортаже прекрасно всё: и трогательный союз чиновников с попами, и наплевательское отношение высокопоставленных лиц к конституции, и открытое стремление "главного коммуниста" сплотиться вокруг "национального лидера". Такова буржуазия без масок.