V Конгресс Коминтерна

Алексей Шмагирев

V Конгресс Коминтерна состоялся в июне-июле 1924 г. в Москве. Это был первый конгресс, проходивший после смерти В.И. Ленина.

В 1923 г. произошли революционные выступления пролетариата в Германии, Болгарии, Польше, которые, однако, закончились поражением. Встал вопрос об исправлении имевших место ошибок компартий, преодолении их слабостей, что выразилось в лозунге «большевизации компартий», который был провозглашен на Конгрессе. В ВКП(б) после смерти Ленина образовалась троцкистско-зиновьевская оппозиция, которую поддержали различные оппортунистические группы в зарубежных компартиях. Поэтому «русский вопрос» (хоть и не в том смысле, какой хотели бы наши националисты) тоже обсуждался на конгрессе.

Как отмечалось в предыдущих статьях цикла, в конце 1921 г. Коминтерн принял решение о тактике «единого фронта», т.е. совместной борьбы рабочих-коммунистов с рабочими, идущими за социал-демократами, за конкретные требования пролетариата, такие, как сокращение рабочего дня или сохранение буржуазно-демократических свобод от наступления реакции. Целью тактики единого фронта была революционизация рабочего класса (в том числе, и идущей за оппортунистами его части) через борьбу с капиталом, пускай даже за частные требования, а также разоблачение оппортунистических вождей социал-демократии (которые вынуждены будут или бороться вместе с коммунистами против буржуазии, или показать свое лицо как прислужников капиталистов).

На заседании V конгресса Коминтерна

Но некоторые оппортунистические группы в зарубежных компартиях стали трактовать тактику единого фронта как тактику объединения и примирения с оппортунистами.

«На V Конгрессе с полной определенностью выяснилось, что за истекший период в некоторых из важнейших стран рабочего движения представители правого уклона делали попытки совершенно извратить тактику единого фронта и рабоче-крестьянского правительства в сторону толкования этой тактики, как тесного политического союза, органической коалиции «всех рабочих партий», т.е. как политического союза коммунистов с социал-демократией. В то время, как для Коминтерна тактика единого фронта имела своей главной целью борьбу против вождей контрреволюционной социал-демократии и освобождение с.-д. рабочих из-под влияния этих контрреволюционных вождей, представители правого уклона пытались толковать эту тактику, как политический союз с социал-демократией». (Тезисы по вопросам тактики. Пятый всемирный Конгресс Коминтерна – часть II, 1925. С. 39)

Конгресс резко осудил этот уклон и подчеркнул в своей резолюции, что единый фронт имеет смысл только в том случае, если он идет «снизу», т.е. вовлекает социал-демократических рабочих в совместную с коммунистами борьбу за интересы пролетариата. Если же этот «единый фронт» образуется «сверху», т.е. как соглашение коммунистов с лидерами социал-демократии, то он фактически служит интересам оппортунистов, ослабляя борьбу с оппортунистическими вождями и их разоблачение, и не давая коммунистам никакого выхода на идущих за оппортунистами рабочих. При этом единый фронт и снизу, и сверху – т.е. определенные соглашения с вождями социал-демократии при наличии массового движения снизу – также допускался. Поэтому обвинения в адрес Коминтерна, что он, мол, сделал невозможным единый фронт, заранее якобы запретив любые переговоры с лидерами социал-демократии, беспочвенны.

Советский плакат

Несложно понять, что такие оппортунистические искажения – естественные издержки тактики единого фронта. Любые - даже условные - союзы с оппортунистами и смягчение критики в их адрес опасны дезориентацией своих реальных и потенциальных сторонников и проникновением оппортунизма в собственные ряды. В этом отличие политики компартии в буржуазном государстве от политики правительства социалистического государства. Советское правительство могло, в интересах страны социализма, вступать в любые тактические комбинации с буржуазными государствами и даже заключать соглашения с фашистами (как советско-германский договор о ненападении). Поскольку оно имело в своих руках государственный аппарат и полностью контролировало свою страну, то особых рисков с точки зрения потери политического влияния здесь не было. Партийная и государственная пропаганда всегда бы объяснила народу, зачем нужны такие соглашения, а «особо непонятливыми» занялись бы органы НКВД. Тем не менее, определенные издержки здесь тоже были - как внутри страны (что не очень существенно, по указанным выше причинам), так и особенно в Коминтерне и в международном рабочем движении (что было уже опаснее).

В случае же с коммунистической партией внутри буржуазной страны, у которой нет иного оружия, кроме идей, и нет иных ресурсов, кроме своих добровольных членов и сторонников, любые зигзаги политической линии и неоднозначные лозунги способны подорвать доверие к партии и её идеям. Это и понятно. Рядовые рабочие не мастера политической тактики, и соглашения или переговоры с врагами или предателями их всегда будут смущать (и не без оснований, учитывая опыт истории), вызывать подозрения «а не продались ли наши вожди» либо, что ещё хуже, сомнения в правильности вообще всей коммунистической линии («а может идеи социал-демократов лучше, чем наши, вот и сами наши лидеры, недавно столь непримиримые, теперь пошли дружить с социал-демократами»).

Митинг немецких коммунистов

Всё это, конечно, не означает, что партия не может позволить себе никаких тактических маневров и должна всегда идти только самым прямолинейным и дуболомным путем – такая позиция обрекла бы коммунистов на поражение и была многократно осуждена Лениным. Речь про то, что в любых тактических комбинациях надо осознавать их возможные издержки и соразмерять с результатами. Для сильных партий тогдашнего Коминтерна, ведущих за собой значительную часть пролетариата, имеющих поддержку от социалистического государства – СССР, тактика попытки сотрудничества с социал-демократами была правильной, и то эта попытка заранее была оговорена многими жесткими условиями (разоблачение социал-демократических вождей, сохранение своей полной самостоятельности), и тем не менее, все равно, наряду с политическими дивидендами, принесла и некоторые издержки. Для относительно слабой компартии современной России, перед которой только стоит цель превратиться в массовую партию, ведущую за собой пролетариат – различные игры в дипломатию с оппортунистами, не давая ни нам, ни трудящимся страны никаких бонусов, могут принести не только временные тактические выгоды, но и существенные политические потери, подорвать доверие к нам и дезориентировать наших потенциальных сторонников.

На конгрессе обсуждался вопрос о тактике, к которой прибегает буржуазия для сохранения своего господства. Было отмечено, что буржуазия не может больше править старыми методами, и вынуждена прибегать к услугам социал-демократии или фашизма. В обоих случаях буржуазия пытается создать «видимость политической победы мелкой буржуазии, участия «народа» в осуществлении власти».

Советский плакат

В резолюции Конгресса было сказано, что

«Социал-демократия уже издавна переживает процесс перерождения из правого крыла рабочего движения в левое крыло буржуазии, а местами и в крыло фашизма. Вот почему исторически ошибочно говорить о «победе фашизма над социал-демократией». Фашизм и социал-демократия (поскольку дело идет о руководящих слоях того и другого) – это правая и левая рука современного капитализма, надломленного первой империалистической войной и первыми боями трудящихся против капитализма».

За это Конгресс впоследствии упрекали в неправильном отождествлении социал-демократии с фашизмом, объявлении социал-демократии крылом фашизма, что в дальнейшем затруднило выработку правильной тактики для противодействия фашизму. На самом деле, как видим, вовсе не заявляется, что социал-демократия является всегда крылом фашизма, а только «местами». Как раз наоборот, фраза, что социал-демократия – это левая рука капитализма, а фашизм – правая – подчеркивает различия между двумя этими политическими течениями. Довольно резкая же оценка социал-демократии была вполне оправдана подлой и преступной политикой её вождей, дошедших в ряде стран (в первую очередь, в Германии) до роли не только предателей, но и палачей рабочего класса.

В резолюции по «русскому вопросу» Конгресс поддержал решения XIII партконференции и XIII съезда ВКП(б), осуждающие троцкистско-зиновьевскую оппозицию и характеризующие её как мелкобуржуазный уклон в партии.

Литература

Пятый всемирный Конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет – в двух частях, 1925

Коммунистический Интернационал – статья в БСЭ https://slovar.cc/enc/bse/2006320.html