«Перезагрузка». Коммунистическая книга в жанре «постапокалипсис»

В жанре постапокалипсис написано немало книг и снято немало фильмов, выработались свои каноны и читательские ожидания, однако их авторы обычно или не ставили общественных вопросов вообще, чисто коммерчески эксплуатируя трудности и ужасы жизни на руинах, или видели дилемму лишь между современным состоянием мира и всеобщим крахом, и понятно, что предпочитали современный капитализм.
Однако у автора-коммуниста всё иначе, война и всеобщий крах для него есть неизбежное следствие империализма, ведущего к мировым войнам, означающим в ядерные времена общепланетарную катастрофу.
В «Перезагрузке» мир постапокалипсиса показан хоть и страшным, но в то же время обыденным. Главная героиня Маша (позывной Маус) не знает и не помнит другой жизни. Как о чём-то обыденном она говорит о необходимости есть червей и жуков, а тушёнка с довоенных складов кажется суперлакомством. Она искренне не понимает предков, страдавших по нехватке колбасы. Для неё привычен и город в руинах, и дома без отопления, и власть банд над городом. Банды в сеттинге называют дружинами, а бандитов дружками, что является косвенным следствием былого подъёма национализма. Впрочем, теперь его нет, так как для национализма нужна нация с общностью экономической жизни и современными коммуникациями, а её нет.
О мире за пределами города Кузина главная героиня не имеет никакого представления, только смутные слухи, и в школе она сумела поучиться только два года, читать-писать кое-как умеет - и всё. Но и это по меркам того мира уже неплохо.
Видя памятник Ленину, она не понимает, кто это такой. Впрочем, не понимают этого и старшие более образованные люди, помнящие жизнь до катастрофы. Когда пожилой учитель Север даёт свои пояснения, у него Ленин получается кем-то вроде Бисмарка, диктатором, который один правил железной рукой. И дело не в том, что Север сознательно вводит главную героиню в заблуждение, дело в том, что у него у самого такие представления о сильной и способной решать поставленные задачи власти. Ему трудно представить себе власть, опирающуюся на низы, он привык, что обыватель сам по себе, а власть где-то сверху и давит на всех.
Правда, государственной власти в сеттинге нет. Этот мир в каком-то смысле мечта либертарианцев, то есть анархокапитализм, где есть крупные буржуи, у них есть в собственности завод, у завода какая-то связь с внешним миром, и есть кое-как выживающие остальные. Есть город, из которого рекрутируется рабочая сила. Изначально главная героиня работает на заводе чернорабочей, но после опоздания (бандиты сожгли её дом и убили ей мать, сама она ненадолго попала в плен) начальник по кличке Карабас ей ставит ультиматум Скарпиа: или она становится его наложницей, или он её увольняет. Героиня выбирает последний вариант, однако ей повезло, что заведующей складом понадобилась помощница, а грамотная Маша, не пьяница и не наркоманка, ей вполне подойдёт.
Кстати, эта самая заведующая складом - весьма важный персонаж второго плана. Обычно её зовут баба Яра (сама она предпочитает вариант Ярослава), однако и имя, и костяная нога (она инвалид с деревяшкой вместо ноги, но надеется на интерактивный протез), и общая амбивалентность образа напоминают хорошо узнаваемый образ бабы Яги. В сказках баба Яга, с одной стороны, помогает главному герою (или героине), а с другой - недвусмысленно говорится, что она людоедка. Так и баба Яра в книжке, с одной стороны, помогает героине, а с другой, хотя и не людоедствует напрямую (в сеттинге этим занимаются бандиты-дружки, которые держат пленников, в том числе, и на мясо), но при этом исповедует философию, которую иначе как людоедской не назовёшь.
Она приехала из Москвы, и имеет какие-то представления о внешнем мире, во всяком случае, знает она о нём куда больше протагонистки. На основании этих знаний она уверена, что простые люди, в том числе и дети, родившиеся после войны, обречены, их не пощадит «маховик голода и эпидемий». А выживет только элита. Об элите она говорит с придыханием, как о каких-то полубогах. Единственное, что может сделать простой человек, — это прислониться к элите, доказать ей свою полезность, и тогда, мол, элита пригреет и даст шанс выжить. По ходу дела оказывается, что параллельно с работой на складе баба Яра ещё и обучает детей главного буржуя Фрякина, который здесь по факту бог и царь. И надеется, что те со временем оценят её полезность и незаменимость и хотя бы подарят ей интерактивный протез вместо деревяшки.
В жизни порой встречаются наивные люди, уверенные, что в элиту должны попадать носители их любимых качеств и добродетелей, нередко они искренне досадуют, что вот конкретно в РФ в наше время всё идёт наперекосяк именно потому, что в элиту попадают «не те». У бабы Яры это не так, у неё в элиту попадают именно «те», потому что для неё сама по себе принадлежность к элите есть доказательство особой элитности человека. Она уверена, что если элита есть, то отбор в неё идёт такой, какой надо.
Гибель большинства простых людей при выживании элиты не кажется ей какой-то катастрофой, главное что, мол, человечество выживет, а вот гибель элиты для неё конец всему. «Пропал калабуховский дом» — говорит она. Протагонистка с образованием в два класса, разумеется, не опознаёт цитаты, и не понимает сути охватившего Ярославу ужаса.
Средний современный человек обычно боится краха государства, потому что уверен, что вместе с государством рухнет и имеющаяся социалка. Но в данном сеттинге социалка срезана под ноль, средний человек ничего от элиты хорошего не получает. Даже прислонившаяся к элите баба Яра так и не получила вожделенный интерактивный протез, хотя вроде бы и доказала свою полезность в качестве учительницы барчуков, а для господина Фрякина такой расход в общем-то мелочь.
И какой-то человеческой привязанности к Фрякину и его семье у неё нет. Когда Фрякина с семейством казнят повстанцы, бабу Яру ужасает не сам факт смерти (ни одного тёплого слова о бывшем хозяине она не произносит), её ужас сродни ужасу многих монархистов. Монархисты не ужасаются судьбе монархов, убитых своим царственными собратьями, такова жизнь. Но вот ситуация, когда абсолютный монарх казнён своими подданными, для монархистов кажется катастрофой вселенского масштаба.
Если бы Фрякина убил другой Фрякин, баба Яра бы не ужаснулась. В худшем случае это было бы для неё чревато личными проблемами (надо искать тёпленькое местечко у нового хозяина), но никакого вселенского ужаса у неё не было бы.
Но победа антиэлитистов для неё кошмар, она свято уверена, что антиэлитисты сделают только хуже.
Элитисткое мировоззрение не признаёт самоуправления, потому что не признаёт равенства. А самоуправление, партиципаторная демократия возможны только в условиях равенства. Для элитиста люди расположены на неких ступеньках пирамиды, по которой можно только двигаться вверх или вниз, но нижние неизбежно подчиняются верхним. Это для элитиста нормально. Ненормально для элитиста, когда элита уничтожается низшими, это для него коллапс, истребление лучших худшими, густо замешанный на уверенности, что потом начнётся истребление лучших и из своих рядов. Именно элитисты очень любят мифологему о тиране, истребляющем талантливых за их талантливость, лучших за их лучшесть. При том, что в данном случае назвать Фрякина лучшим язык не поворачивается. Кто он такой за вычетом его социального положения? Наглый типчик и всё.
Однако основная часть произведения посвящена как раз отношениям равных с равными. Городская Самооборона (ГСО)— это то, куда собрались отнюдь не самые лучшие по элитистским меркам, не самые талантливые или сильные, а как раз наоборот, слабые. Бандам дружков нужны только сильные и здоровые мужики, также такие сильные и здоровые могут пойти в охрану к господину Фрякину. Впрочем, в том и другом случае помимо здоровья нужна ещё бессовестность. Один из пришедших в ГСО раньше был недолго в охране, но не смог с ними, потому что - сволочи. Ну а сюда наравне с мужчинами идут и женщины, и подростки, и все могут научиться воевать. Здесь слабые могут научиться быть сильными, не превращаясь однако в наглую элиту. Конечно, в Городской Самообороне тоже есть иерархия, более опытные учат новичков, есть руководитель и основатель, но это совсем не то же самое, чем иерархия на заводе, где начальник может выгнать подчинённого на верную смерть от голода по собственному произволу, а подчинённый не может в ответ и слова сказать. Тут нет единоличной власти, даже сам основатель Городской Самообороны в какой-то момент подвергается суду и признаёт этот суд, потому что все равны. А реальная, а не бутафорская демократия возможна лишь между равными.
Изначально основатель Городской Самообороны вовсе не коммунист, коммунистов в городе Кузине как-то изначально не было. Кроме того, события показаны глазами протагонистки, которая о коммунистах изначально не имеет никакого понятия. И описано только то, что она непосредственно видит и слышит, а о том, что происходит за кадром, можно только догадываться.
Кроме того, художественное отражение организаторской деятельности коммунистов — тема довольно сложная даже для самых талантливых авторов. Художественных приёмов, пригодных для этого дела, ещё не накоплено. Даже когда автор сам коммунист, ему трудно описать ситуацию, дающую успешный результат, потому что сам редко имеет такой опыт. Про наше время коммунистка Иволга вспоминает, что тогда бегали по митингам и с листовками, а никто всерьёз не воспринимал, потому что мусора много всякого было в голове у людей, (собственно, плач бабы Яры по «калабуховскому дому» и есть образец такого мусора в голове), а у поколения главной героини в голове чистый ноль, потому можно сделать перезагрузку на чистый диск. Собственно, потому роман так и называется, «Перезагрузка».
Это роман о том, как люди заново учатся самоорганизации и как немногие сохранившиеся с довоенных времён коммунисты помогают этой самоорганизации трудящихся. Городская самооборона возникает изначально для самозащиты населения от бандитов. В одиночку не выжить. Пытавшаяся выжить в одиночку (точнее, вдвоём с дочерью) мать главной героини кончает плохо.
Изначально ГСО сродни клубу по интересам, там только учатся воевать, и сильная кадровая текучка. Потому что, как только воевать научился или как возникли какие-то дополнительные сложности в семье, или девушка забеременела, то с ГСО приходилось волей-неволей завязывать, временно или навсегда. Коммунистка Иволга же ввела взносы, за счёт которых можно было поддерживать членов ГСО в трудной ситуации, для женщин с детьми сделали ясли-сад, а для более старших школу. Иволга не может не понимать, что бытиё определяет сознание, к тому же у неё в памяти опыт коммунистических организаций нашего времени, где кадровая текучка тоже обусловлена во многом тем, что их члены всё равно мыкаются со своими проблемами в одиночку, а некоторым организациям вообще нужны только беспроблемные товарищи.
Изначально лидер ГСО Ворон не собирался вступать в конфликт с хозяевами завода, однако те сами почувствовали в низовой самоорганизации опасность для себя и стали пытаться расправиться с ГСО поначалу руками дружков. Встал вопрос или-или. Если бы в ГСО вовремя не появилась коммунистка Иволга, скорее всего ГСО была бы разгромлена, а её лидера постигла бы судьба Мозгового. Господин Фрякин имел связь с внешним миром, а ГСО не имела. Однако потом выясняется, что если избавиться от Фрякина и создать кузинскую коммуну, то тогда будет поддержка от других коммун, и голод, и прочие ужасы, напророченные бабой Ярой, отступят. Но путь к этому долог и тернист, и пожалуй, самым большим и страшным препятствием становятся не внешние угрозы, а предательство якобы своих. Предательница выдала дружкам адреса членов семей ГСО, и тем самым обрекла многих из них на страшную смерть, Ворон должен совершить «грязное дело», казнив её. Однако потом другие предатели обвиняют его в том, что он якобы казнил невиновную, и вот уже он сам рискует пойти под расстрел, а тут нападают дружки, то ли случайно это так совпадает, то ли они знают от предателей о раздрае внутри ГСО. Много раз всё повисает буквально на волоске. Победят ли рабочие или потерпят очередное поражение из-за того что организация оказалась не готова к такой ответственной задаче? Ответ вы найдёте в книге Яны Юльевны Завацкой. А вот какой ответ будет не в книги, а в реальной жизни?

Леа Руж