Компартия Китая как член Коминтерна

Часть вторая
М. Осинцев

Наиболее продуктивной составляющей кадровой политики Коминтерна в отношении Китая явилась подготовка национальных кадров в СССР. Китайцы, обучавшиеся в УТК/КУТК, КУТВ, МЛШ и других советских вузах, стали проводниками политики Коминтерна и сыграли большую роль в китайской революции. Многие из них заняли крупные посты в КПК.

По постановлению ЦК РКП(б) от 10 февраля 1921 года в Москве был открыт Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ), принявший уже в том же 1921 году 36 китайских революционеров, в следующем же году — 42, а в 1924 году — более 90 слушателей-китайцев, направленных и гоминьданом, и КПК. В 1925 году в советской столице стало функционировать еще одно специализированное высшее учебное заведение, на этот раз исключительно для китайцев, — Университет трудящихся Китая им. Сунь Ятсена (УТК). В сентябре 1928 года он был переименован в Коммунистический университет трудящихся Китая (КУТК). С 1925 по 1930 год в нем прошли полный курс обучения более 1200 слушателей.

Помимо УТК-КУТК на подготовку кадров для дружественного Китая были ориентированы с лета 1922 года отделение КУТВ в Иркутске, а чуть позже — Китайская ленинская школа и совпартшкола для молодых китайских рабочих во Владивостоке. По личной просьбе Чжоу Эньлая, выступавшего от имени руководства КПК, в Советском Союзе были открыты специальные курсы по военной подготовке для китайских слушателей, направлявшихся в Москву по коминтерновской и другим линиям. Ответственность за организацию военно-учебного процесса на этих курсах была возложена на Генеральный штаб Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА).

И Гоминьдан, и КПК придавали тогда особое значение военной подготовке своих кадров в Советском Союзе. Показателен в этом отношении такой факт. Все делегаты VI съезда Компартии Китая, проведенного в условиях строжайшей конспирации под Москвой летом 1928 года, прошли краткосрочные курсы по военной подготовке, которые были срочно организованы по личной просьбе Чжоу Эньлая Генштабом РККА. Пятьдесят делегатов съезда были обучены навыкам владения оружием, подрывного дела и тактике уличного боя. Десять делегатов - членов ЦК КПК были обучены тактике партизанского движения, технике подпольной борьбы, владению личным оружием. В общей сложности в различных учебных заведениях Советского Союза прошли подготовку значительные по численности группы офицеров гоминьдановских войск и, без преувеличения, подавляющая часть командного и политического состава Вооруженных сил КПК, начиная от командиров и политкомиссаров полков и кончая начальниками штабов крупнейших войсковых соединений, политкомиссарами и начальниками политотделов армий.

Восстание китайских рабочих

В Москве учились такие крупные политические и военные деятели, как Дэн Сяопин, Ди Фучунь, Лю Шаоци, Чжу Дэ, Линь Бяо, Хэ Лун, Е Тин, Не Жунчжэнь, Сюй Сянцянь, Е Цзяньин и многие, многие другие. В широких учебных программах подготовки революционных кадров для Китая должное внимание уделялось общественно-политическим дисциплинам, в первую очередь марксистско-ленинскому учению о неизбежности мировой революции, о международной солидарности в борьбе против империализма, об обреченности мирового капитализма и т.п.

На проходившем 18 июня - 6 июля 1928 года в селе Первомайское Наро-Фоминского района Московской области 6-м съезде КПК отмечалось, что революция в Китае имеет буржуазно-демократический характер. Съезд нацелил партию на развёртывание аграрной революции, предусматривавшей конфискацию «помещичьей» земли, на борьбу за  установление «революционно-демократической диктатуры рабочего класса и крестьянства в форме советов», создание советских районов. Генеральным секретарём ЦК КПК был избран Сян Чжунфа (после его гибели в 1931 году ЦК КПК возглавил Бо Гу).

В конце 1920-х - начале 1930-х годов КПК несла значительные потери, поскольку установка на захват крупных городов вынуждала её действовать в густонаселённых районах, где была велика концентрация гоминьдановских войск и свирепствовал «белый террор». В 1930 году Ли Лисань, в руках которого находилось фактическое руководство партией, провозгласил китайскую революцию «бикфордовым шнуром» «великой мировой революции». Однако и после отстранения Ли Лисаня (во многом усилиями эмиссара Коминтерна, руководителя Дальневосточного бюро ИККИ П. Мифа (М.А. Фортуса) и прибывших до него из Москвы и введённых в руководящие органы партии слушателей Коммунистического университета трудящихся Китая (КУТК) - Чэнь Шаоюя (Ван Мина), Бо Гу, Ван Цзясяна, Чэнь Юаньдао и др.), вплоть до 1932 года, соединения Красной армии Китая продолжали получать из Шанхая директивы на захват городов. Тем не менее реальная обстановка вынуждала командование коммунистических отрядов устраивать базы в труднодоступной местности, в основном на стыках двух и более провинций, в тех районах, которые слабо контролировались местными гражданскими и военными властями. Так, Центральный советский район был организован на стыке провинций Цзянси и Фуцзянь. На состоявшемся 7-24 ноября 1931 года в Жуйцзине (провинция Цзянси) 1-м Всекитайском съезде представителей советских районов была провозглашена Китайская советская республика. ЦИК республики и её Временное центральное правительство возглавил Мао Цзэдун.

Университет трудящихся Китая, СССР

С середины 1930-х годов с изменением тактики Коминтерна в новых условиях начался новый этап структурной перестройки его дальневосточных подразделений от коллективного руководства китайской политикой Коминтерна к упрощению и сокращению аппарата, к кристаллизации в жесткую вертикаль власти. Руководителем Коминтерна и одновременно куратором китайского направления стал Г. Димитров.

Коминтерн, послуживший организационным импульсом в создании Коммунистической партии Китая, оказывал ей реальную финансовую поддержку. На протяжении 1920 — середины 30-х годов Коминтерн на постоянной основе субсидировал Китайскую компартию, несмотря на  отсутствие такой статьи в Уставе Коминтерна. Начиная с середины 30-х годов, помощь КПК оказывалась не ежемесячно, а отдельными целевыми выплатами по запросам ЦК КПК. Понятно, что ежемесячные финансовые инъекции в партийную, комсомольскую, профсоюзную и военную работу КПК были, в общем, не очень значительными, не давали возможности КПК решать все ее повседневные задачи. Однако поступление денег были относительно регулярными и своевременными. Для КПК вопрос помощи её деятельности в это время был одним из насущных и центральных в отношениях с Коминтерном.

На 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило смету расходов на цели ИККИ в 1 000 000 руб., а расходов ОМС — 265 494 руб. Периодическим изданиям партий было выделено 641 000 руб. По смете партийные расходы КПК составили 33 000 долл. США.

КПК в это время находилась в сложнейшей обстановке полицейского террора. Многие партийцы были арестованы, в ЦК осталось всего девять человек, семеро из которых являлись членами Политбюро. Руководители ИККИ считали, что КПК, которая на начало 1930 г. насчитывала уже от 65 до 69 тыс. коммунистов, должна найти источники самофинансирования. Мнение советских работников в Китае было иным. В феврале 1930 г. И.А. Рыльский писал в Коминтерн об ослаблении темпа работы в связи с нехваткой в КПК средств: «…Нет 100 долл. для посылки товарища в провинции с инструкциями ЦК о поддержке расстреливаемых Гоминьданом и империалистами шанхайских рабочих». Не отрицая неспособности КПК справиться самостоятельно с проблемами и правильно распределить свой бюджет, И.А. Рыльский призывал Москву к урегулированию финансирования КПК. На большие денежные затруднения компартии обращало внимание и Дальбюро ИККИ, получившее для КПК в феврале лишь 9000 мекс. долл. и ничего для МОПР.

В 1933 году переезд ЦК КПК из Шанхая в Жуйцзинь привёл к значительному ослаблению непосредственного контроля Коминтерна над руководством партии. В октябре 1934 года войска Красной армии Китая вырвались из блокированного гоминьдановскими войсками Центрального советского района и совершили Северо-западный поход 1934-1936 годов, закончившийся в северных районах провинции Шэньси. На состоявшемся во время похода совещании Политбюро ЦК КПК в Цзуньи (провинция Гуйчжоу) 15 января 1935 года в руководстве партии укрепилось положение Мао Цзэдуна, введённого в состав Политбюро ЦК КПК, Секретариата ЦК КПК и в последующие месяцы фактически поставившего КПК под свой личный контроль. В 1937-1947 годах руководящие органы КПК располагались в городе Яньань (север провинции Шэньси) - центре советского Пограничного района Шэньси - Ганьсу - Нинся.

В 1934 г. после того как борьба Центрального советского района против карательных походов Гоминьдана потерпела неудачу, ЦК КПК окончательно перебрался в советские районы, финансирование КПК прервалось. Делегация КПК в ИККИ пыталась разными способами решить вопросы финансовой поддержки КПК, КСМК и профсоюзов, входивших в ВКФТ, обеспечения Компартии Китая кадрами и их подготовки в учебных заведениях ИККИ и вузах и др. Она предложила оказать помощь Китаю путем издания китайской газеты, рассчитанной на китайскую эмиграцию в разных странах Европы и Америки. Считая, что реализация такой газеты за рубежом даст прибыль в 4-5 тыс. зол. руб., делегация предлагала направлять вырученную прибыль от реализации газеты в Китай «на МОПРовские цели». Для создания газеты делегация просила выделить 99 295 советских руб. Руководство ИККИ приняло это предложение, и с мая 1935 г. газета под названием «Цзюгобао» начала издаваться в Париже.

Значительные кадровые изменения в китайском звене Коминтерна произошли перед VII конгрессом Коминтерна, который планировалось провести в 1934 г. Кадровые перестановки были связаны с кардинальным поворотом политики Коминтерна к тактике единого национального фронта, который во многом произошел по инициативе Г. Димитрова. Нельзя не отметить ту значительную роль, которую начал играть в те годы в Коминтерне этот лидер международного коммунистического движения.

Не было единства и среди тех, кто курировал Коммунистическую партию Китая. В нередких конфликтах П.А. Мифа с заместителем заведующего Восточным лендерсекретариатом Л. Мадьяром, в частности по позиции Дальбюро ИККИ во время так называемой «линии Ли Лисаня» в КПК, победителем вышел П. Миф. Вследствие устранения Л. Мадьяра П.А. Мифу удалось занять ключевые позиции. Понятно поэтому, что отдельные фракции в ИККИ, во многом в силу чисто личных амбиций входивших в них аппаратчиков, поддерживали «своих людей» в КПК.

В соответствии с решениями VII конгресса об упразднении лендерсекретариатов и ликвидации института представителей и инструкторов ИККИ в секциях Коминтерна кадры прежнего Восточного секретариата были рассеяны по другим коминтерновским структурам. П.А. Шубин был переведен в АПО ИККИ на должность пропагандиста, О.В. Куусинен возглавил секретариат, ответственный за связи с компартиями Японии, Индии, Кореи, Сиама. Б.С. Сейгель стал политическим помощником О.В. Куусинена. Туда же, в секретариат О.В. Куусинена, был переведен японист Я.И. Волк. Заведующим «Издательского товарищества иностранных рабочих в СССР» назначался М.Е. Крепс. Сотрудник Дальбюро ИККИ в Шанхае Г. Эйслер был направлен в заграничный центр Компартии Германии. И.А. Рыльский с февраля 1934 г. занял должность заместителя заведующего ОМС ИККИ.

Обязанности генерального секретаря Г. Димитров совмещал с работой по Китаю. Его секретариат состоял из представителя КПК в ИККИ, обязанности которого в тот момент исполнял Кан Шэн, пяти политпомощников: прежнего руководителя Дальбюро ИККИ П.А. Мифа, бывшего сотрудника НКВТ СССР в Германии А.К. Гольцева, члена ЦК Болгарской компартии, работника аппарата ИККИ С. Сергеева (Колев). Две должности временно оставались вакантными. Ян Сун и Го Чжаотан (Крымов) состояли в секретариате референтами по Китаю. Вместе с техническими работниками секретариат насчитывал 13 сотрудников.

Секретариат Г. Димитрова работал напрямую с руководителями КПК и в тесном контакте с Делегацией КПК при ИККИ. Примером нового механизма принятия решений стало известное Обращение ко всему народу Китая о сопротивлении Японии и спасении Родины («Обращение 1 августа»), положившее начало политике единого национального антияпонского фронта. Оно было написано Ван Мином, принято на заседании Делегации 14 июля 1935 г., утверждено на Секретариате ИККИ 10 сентября, а опубликовано от имени ЦК КПК в «Цзюго бао» 1 октября 1935 г.

В январе 1937 г. Секретариат ИККИ уведомил ЦК КПК о прошедшем в Москве процессе над «параллельным антисоветским троцкистским центром» (Г.Л. Пятаков, Г.Я. Сокольников и К.Б. Радек), действовавшим заодно с осужденными ранее Г.Е. Зиновьевым и Л.Б. Каменевым. Телеграмма содержала недвусмысленные указания «максимально повысить бдительность», разоблачая скрытых троцкистов подобно заведующему отделом пропаганды ЦК КПК У Лянпину и командиру китайской Красной армии Цзо Цюаню и др. Согласно постановлению Президиума ИККИ и Бюро ИКК от 8 марта 1937 г., немедленному исключению подлежали коммунисты, нарушающие единство партии, партийную дисциплину и конспирацию, проявившие недостаточную классовую бдительность, скрывающие свое антипартийное лицо.

Критике со стороны ИККИ подвергся Особый отдел КПК. В справке аппарата ИККИ по результатам проверки работы Отдела, составленной 26 марта 1936 г., указывалось, что сотрудники Отдела «подменяли организованную систематическую борьбу с провокаторами и предателями методами личного террора и анархизма». При больших провалах парторганизаций, вместо преследования скрытых провокаторов внутри партии, они применяли террор лишь к явным шпионам противника. «Такая неправильная линия, — говорилось в документе, — объективно помогла развитию деятельности провокаторов в парторганизациях».

В период от VII конгресса Коминтерна до начала антияпонской войны некоторые прежние руководители восточной работой в Коминтерне были репрессированы, что значительно повлияло не только на политику Компартии Китая, но и на характер ее взаимоотношений с ИККИ. Компартия Китая была поставлена под более жесткий контроль Коминтерна.

Решения VII конгресса Коммунистического Интернационала и особенно призыв конгресса к борьбе за единый рабочий и антиимпериалистический фронт вдохновили Коммунистическую партию Китая на усиление борьбы за единый национальный фронт против японских агрессоров.

Создание единого национального фронта означало расширение лагеря революции путем привлечения к нему всех сил, способных бороться против японского империализма. Основой единого фронта являлся союз рабочего класса и крестьянства, руководимый пролетариатом и его партией. Единый национальный фронт должен был объединить основные силы революции (рабочих, крестьян, городскую мелкую буржуазию) с промежуточными слоями.

Промежуточными слоями в условиях Китая в то время являлись верхние слои мелкой буржуазии (в том числе мелкобуржуазная и буржуазная интеллигенция), средняя (национальная) буржуазия, "передовые шэнь-ши" (обуржуазившиеся помещики) и милитаристские группировки, обладавшие реальными силами на местах; ведущими представителями таких группировок были крупные помещики и крупная буржуазия. Борьба за привлечение этих слоев на сторону пролетариата и крестьянства была связана с борьбой за укрепление союза рабочих и крестьян, за гегемонию пролетариата в едином фронте. Задача состояла в том, чтобы изолировать промежуточные слои от крупной буржуазии и крупных помещиков, привлечь их на сторону революции, бороться против их колебаний и измен. В этом состояло существо политики "союза и борьбы", проводившейся пролетариатом и Коммунистической партией Китая в период единого фронта с национальной буржуазией.

 

01.12.1935 An anti-Japanese demonstration, Beijing, December 1935. RIA Novosti/ Sputnik  (Антияпонская демонстрация в Пекине в декабре 1935г.)

Изменение взаимоотношений между различными классами – сложный, длительный и неравномерный процесс. Различные категории промежуточных слоев не могли сразу изменить свои позиции. С конца 1935 г. центр революционной борьбы переместился с юга на север страны. В местах, где вооруженную борьбу вела Красная армия, в районах, над которыми уже нависла непосредственная угроза превращения в японскую колонию, народные массы были настроены более революционно, а промежуточные слои острее реагировали на события. Каждое новое крупное событие в развернувшейся антияпонской борьбе поднимало движение на новую ступень, вносило в него новые качественные черты. Силы революции росли количественно, различные промежуточные слои логикой самих событий все больше склонялись к союзу с рабочими и крестьянами для совместной борьбы с японским империализмом.

Национально-освободительное движение прошло путь от вовлечения широких слоев городской мелкой буржуазии в революционное движение ("9 декабря 1935 г.") до перехода национальной буржуазии и отдельных представителей компрадорско-помещичьего лагеря к борьбе против японских захватчиков (сианьские события в декабре 1936 г., III Пленум ЦИК Гоминьдана в феврале 1937 г.). Тактика Коммунистической партии Китая в каждом отдельном случае учитывала условия места и времени и была различной в отношении каждой из категорий промежуточных сия. Мао Цзэдун писал: "В лице крестьянства и городской мелкой буржуазии мы завоевываем основного союзника, в лице же промежуточных сил – только союзника в борьбе против империализма. Из числа промежуточных сил средняя буржуазия и передовые шэньши способны вместе с нами бороться против японских захватчиков, а также участвовать в создании антияпонской демократической власти; однако они боятся аграрной революции... Группировки, обладающие реальными силами на местах, ведя совместно с нами борьбу против японских захватчиков, в нашей борьбе против твердолобых могут стоять лишь на позициях временного нейтралитета. Они не склонны вместе с нами строить демократическую власть, так как сами принадлежат к числу крупных помещиков и крупной буржуазии". Эти строки были написаны в 1940 г., когда уже существовал единый национальный фронт. Однако основные принципы подхода к промежуточным слоям, изложенные здесь Мао Цзэдуном, верны и для периода борьбы за создание единого фронта. Борьба за создание единого национального фронта была в то же время борьбой за прекращение гражданской войны в стране в целях соединения усилий в борьбе против японских захватчиков.

Большое значение имело вовлечение в национально-освободительное движение мелкобуржуазной интеллигенции, в первую очередь студенчества. Партия учитывала революционные традиции молодой интеллигенции Китая. Она рассчитывала, что студенчество явится той искрой, из которой может разгореться пламя могучего национально-освободительного движения в гоминьдановских районах. Мао Цзэдун указывал, что в силу своего социально-экономического положения интеллигенция и учащаяся молодежь в Китае отличались высокой революционностью. "Они в большей или меньшей степени овладели буржуазной наукой, живо воспринимают политические события и на современном этапе китайской революции часто играют роль застрельщика и передаточного механизма".

Руководимая партией, студенческая молодежь могла стать приводным ремнем между партией и широкими народными массами, стать пропагандистом, агитатором и организатором широких народных масс в гоминьдановских районах. Партия учитывала также, что студенчество в то время было легче поднять на выступление, поскольку оно подвергалось менее жестокому надзору со стороны гоминьдановских властей, нежели рабочие и крестьяне.

Коммунистическая партия широко развернула пропаганду своей новой тактической линии. В этих целях она наладила издание в Пекине общественно-политического журнала ("Северо-китайское пламя"). Журналу пришлось несколько раз менять свое название: ("Китаец", "Великая китайская стена", "Национальная оборона" и "Друг народа"). Однако, несмотря на жестокие репрессии и слежку, он продолжал регулярно выходить даже после захвата Пекина японскими властями.

1 ноября 1935 г. Центральный Комитет Коммунистической партии Китая, руководствуясь решением VII конгресса Коминтерна, принял решение о работе среди молодежи. В соответствии с общей задачей борьбы за создание единого национального фронта ЦК партии постановил реорганизовать Коммунистический союз молодежи Китая в массовую беспартийную организацию молодежи, привлечь широкие круги молодежи к участию в едином национальном фронте отпора Японии и спасения родины. Центральный Комитет обязал членов комсомола вступить во все существовавшие в то время массовые молодежные организации, использовать все легальные и полулегальные возможности для создания и расширения патриотических молодежных организаций. Одновременно Центральный Комитет решил усилить коммунистические организации в гоминьдановских районах за счет приема в партию большой группы членов Союза молодежи. В решении подчеркивалось: "Компартия должна стать единственным руководителем молодежного движения".

В результате большой работы, проведенной коммунистами среди студенческой и учащейся молодежи, возродились распущенные в 1931 г. гоминьдановцами студенческие союзы. 18 ноября 1935 г. в Пекине в университете Цинхуа состоялось совещание представителей одиннадцати высших учебных заведений города (Цинхуа, Яньцзюн, Бэйда, Чжунго и др.). На этом совещании был вновь создан Пекинский студенческий союз и была принята декларация, в которой излагалась программа борьбы молодежи против японских захватчиков. Она соответствовала требованиям коммунистической партии в данный период борьбы и свидетельствовала о большом влиянии коммунистов на студенчество.

Лю Шаоци

Массовой работой на гоминьдановских территориях в те годы руководил по поручению Центрального Комитета коммунистической партии товарищ Лю Шаоци. Он, в частности, уделял значительное внимание и партийной работе среди учащейся молодежи на севере страны. С начала 1936 г. Лю Шаоци направлял деятельность хэбэйского провинциального комитета партии, находившегося в Тяньцзине. В Пекине существовали подпольный городской партийный комитет и городской партийный студенческий комитет, который через коммунистов - членов Пекинского студенческого союза - непосредственно руководил и молодежным движением. Партийная организация имелась в Западном районе Пекина, где были сосредоточены крупнейшие учебные заведения города: университеты Цинхуа, Яньцзин, Чжунго и другие. Секретарем партийного комитета Западного района был студент университета Цинхуа коммунист Ян Сюэчэн. Участница движения студентка университета Чжунго Лю Чжилань в своих воспоминаниях писала: "Фактически работой Пекинского студенческого союза руководил нынешний второй секретарь ЦК Новодемократического союза молодежи коммунист Цзян Наньсян, другие руководители студенческого союза в большинстве своем также были коммунистами". На руководящей работе в Пекинском студенческом союзе были коммунисты Хань Тяньжо и Дун Юйхуа.

Одним из руководителей студенческого движения в Пекине являлся коммунист Гао Чжи-юань. Впоследствии он принимал активное участие в подготовке и руководстве восстанием горняков в Таншане. В июле 1938 г. он был схвачен японцами и расстрелян. Коммунист Чжан Дэмин руководил борьбой тяньцзиньских студентов. Студенческие союзы были в то время наиболее подходящей формой массовой организации учащейся молодежи: первое время они могли существовать открыто, что при наличии у руководства коммунистов давало возможность правильно сочетать легальные методы работы с нелегальными.

Коммунист Яо Илинь, непосредственно участвовавший в подготовке движения "9 декабря" в своих воспоминаниях рассказывает о состоянии партийных организаций Пекина накануне выступления студентов, о трудном материальном положении членов партии и об их самоотверженной борьбе. Он описывает одно из тайных совещаний пекинских коммунистов, на котором организационно подготовлялось выступление студенчества:

"...Финансовое положение партии в то время было крайне тяжелым. Ответственные партийные работники жили в лачугах бедняков и располагали 2 - 3 юанями в месяц, которых едва хватало, чтобы не умереть с голоду.

Я вспоминаю, как накануне 9 декабря (1935 г.) в западной части Пекина, вблизи переулка Бицай, в комнате одного из ответственных работников было проведено первое совещание. Семь - восемь участников этого совещания сгрудились в маленькой комнатушке, едва вмещавшей кровать и крохотный квадратный столик. Холодный ветер врывался сквозь щели в окне. Печки не было. И в этой маленькой холодной комнатушке с вечера до рассвета проходило совещание.

В то время требования организации отпора японским захватчикам были широко распространены среди студенчества... Авангард народа - Коммунистическая партия Китая - должен был изучать эти требования масс, стоять в первом ряду борьбы. Мы той ночью в этой ветхой лачуге обсуждали программу действий предстоящего "9 декабря".

В труднейших условиях гоминьдановского режима коммунисты сумели создать массовые студенческие организации, распространить среди учащейся молодежи понятные ей лозунги, выдвинув соответствующие обстановке методы и формы борьбы. В результате правильной тактики коммунистов 9 декабря успешно прошла демонстрация 10 тыс. студентов и трудящихся Пекина, положившая начало широкому антияпонскому движению народных масс по всей стране.

После этой демонстрации Пекинский студенческий союз, руководимый коммунистами, опубликовал "программу пропаганды". В ней подчеркивалась необходимость правильного понимания студентами исторических задач китайской революции и средств их решения.

Полицейские встретили демонстрацию 9 декабря дубинками и мечами. Несколько студентов было убито, многие тяжело ранены и более 40 человек арестованы. Однако эти репрессии не запугали студентов. 16 декабря состоялась новая демонстрация, в которой приняли участие около 30 тыс. студентов и несколько тысяч горожан. При разгоне демонстрации полицией было убито 10 студентов, ранено 300 (из них 70 тяжело). Многие были брошены в тюрьму.

Самоотверженная борьба пекинской молодежи всколыхнула широкие народные массы Китая. Кровь, пролитая молодежью, не пропала даром. "Алая кровь молодых патриотов окрасила улицы Пекина, священное знамя отпора Японии и спасения родины взвилось во всех городах страны". Волна демонстраций, в которых, помимо студентов и учащихся, активно участвовали рабочие и различные слои городской мелкой буржуазии, прокатилась по всей стране. 11 декабря состоялась 10-тысячная демонстрация в Ханчжоу, 12 декабря - в Кантоне. 16 декабря в Кантоне вновь происходили демонстрация и массовый митинг 5 тыс. студентов и учащихся и 6 тыс. железнодорожных рабочих. В этот же день состоялась новая 10-тысячная демонстрация в Ханчжоу. 18 декабря в Тяньцзине и Нанкине демонстрировало по 5 тыс. человек, на следующий день в столице состоялась 20-тысячная демонстрация. 19 декабря состоялись более чем 10-тысячная демонстрация в Шанхае и многотысячная демонстрация рабочих, студентов и учащихся Учана, 20 декабря 15 тыс. жителей Ханькоу также вышли на улицы с лозунгами борьбы против японского империализма.

Народные демонстрации и митинги прошли также в Кайфыне, Ланьчжоу, Сиани, Тайюани, Куньмине, Чунцине, Баодине, Уси и во многих других больших и малых городах страны. Все эти демонстрации и митинги проходили под лозунгами немедленного прекращения гражданской войны и организации единодушного отпора японским захватчикам. В ходе демонстраций, митингов и забастовок создавались патриотические народные организация для отпора Японии и спасения родины.

Движение китайской молодежи и интеллигенции по своему характеру было национально-освободительным народным движением. Мао Цзэдун в начале движения "9 декабря" говорил: "Это студенческое движение фактически является выражением движения народных масс всей страны за спасение родины, а лозунг студентов "Прекратить гражданскую войну и всем, как один, выступить против внешнего врага!" в действительности является единодушным требованием народа всей страны". Коммунистическая партия Китая, рабоче-крестьянское правительство заявили о своей горячей поддержке патриотического движения молодежи и призвали рабочих, крестьян и другие общественные круги, а также учащихся революционной базы оказать единодушную поддержку этому движению.

В ответ на этот призыв в декабре 1935 г. в ряде городов прокатилась волна забастовок. Однако вследствие жестокого террора реакционных властей, японской военщины и предпринимателей и из-за разгрома коммунистических ячеек на заводах и фабриках в гоминьдановских районах в 1933-1935 гг. активная массовая антияпонская борьба не смогла сразу приобрести широкий размах.

В 20-х числах декабря в Ваяобао (Северном Шэньси) состоялось заседание Политбюро ЦК КПК, на котором были рассмотрены изменения, происшедшие во внутренней и международной обстановке Китая в связи с усилением агрессии японского империализма, и было принято решение о применении тактики единого революционного национального фронта, направленного против японского империализма и национальных предателей, возглавляемых Чан Кайши. В решении говорилось: "Все граждане, все группы, все вооруженные отряды и все классы, которые борются против японского империализма и изменника родины Чан Кай-ши, - все должны объединиться, развернуть священную национально-революционную войну, изгнать японских империалистов из Китая, свергнуть господство прихвостней японского империализма в Китае, добиться полного национального освобождения Китая и отстоять его независимость и территориальную целостность".

27 декабря 1935 г. в докладе на совещании партийного актива в Ваяобао Мао Цзэдун дал глубокий анализ особенностей политической обстановки в Китае и всесторонне разъяснил тактическую линию партии в борьбе за единый национальный фронт. "Задача партии, - говорил он, - состоит в том, чтобы, объединив деятельность Красной армии с деятельностью рабочих, крестьян, учащихся, мелкой буржуазии и национальной буржуазии всего Китая, создать единый революционный национальный фронт".

Важной формой пропаганды тактической линии партии и первой попыткой соединения студенческого движения с крестьянским явились предпринятые под руководством коммунистов агитационные походы в деревню в январе 1936 года. В этой кампании наиболее активную роль по-прежнему играли студенты Пекина и Тяньцзиня. Хотя властям и удалось к 20 января с помощью вооруженной силы заставить учащихся вернуться в свои города, боевое настроение молодежи не было сломлено. Студенты решили создать новую организацию - "Авангард борьбы за национальное освобождение Китая". Инициаторами и вдохновителями новой организации являлись коммунисты.

Пример пекинских и тяньцзиньских студентов был подхвачен учащимися ряда городов. Студенты Шанхая, Кантона, Ханькоу, Уси и многих других мест высылали крупные агитационные отряды в деревни соответствующих провинций. Эти походы, с одной стороны, познакомили крестьян с лозунгами коммунистической партии, а с другой - дали возможность демократической молодежи близко узнать нужды крестьянства, показали горячее стремление студенчества объединиться с крестьянством для общей борьбы против японского империализма.

Во всех демонстрациях участвовало большое число рабочих, служащих, торговцев и других представителей городского населения. За время агитационных походов студентов база патриотического движения расширилась. В активную борьбу против японских захватчиков включались крестьяне. В ряде мест Северного и Южного Китая возникли крестьянские общества национального спасения. Около 200 студентов отправились в Дунбэйскую армию Чжан Сюэляна для политической работы среди солдат. Несмотря на огромные трудности, пекинские студенты вели работу в 29-м корпусе и других военных соединениях.

Бурное развитие студенческого движения вызвало сильное беспокойство среди части национальной буржуазии, опасавшейся усиления влияния коммунистов. Буржуазная печать стремилась отвлечь студентов от политических выступлений. Часть реакционной буржуазной интеллигенции во главе с небезызвестным Ху Ши проповедовала теорию "спасения родины путем упорных занятий". Эту "теорию" всецело поддерживали реакционные власти и национальные предатели. Коммунистическая партия разоблачала эту вредную "теорию", призывавшую молодежь к политической пассивности и рабской покорности, и вела все патриотические силы Китая на решительную борьбу за свободу и независимость родины.

Реакционный философ Ху Ши

Правильное идеологическое и организационное руководство Коммунистической партии обеспечивало дальнейшее развитие национально-освободительного движения.

К апрелю 1936 г. в результате систематических репрессий со стороны реакционных властей наступил временный спад движения молодежи и других общественных кругов в гоминьдановских районах. В этой обстановке огромной поддержкой патриотическому движению в стране явился Восточный поход Красной армии. Он оттянул на себя значительные силы реакции и в то же время оказал огромное влияние на народные массы всей страны. Широкие массы китайского народа наглядно убедились, что у них есть могучие и мужественные защитники в лице коммунистов и бойцов Красной армии. Поход Красной армии показал, что население провинции Шаньси, как и других районов Китая, стоит за отпор японским захватчикам, что в гоминьдановской армии имеется много солдат и офицеров, которые желают не гражданской войны с Красной армией, а объединения с ней для отпора внешнему врагу.

Так как продолжавшееся наступление японского империализма в Северном Китае серьезно задевало интересы английских и американских империалистов, а следовательно, и чанкайшистской клики, тесно связанной с этими империалистами, то коммунистическая партия пришла к выводу, что группировка Чан Кайши может оказать известное противодействие японскому наступлению. Поэтому коммунистическая партия перешла к политике давления на Чан Кайши с тем, чтобы толкнуть его на путь сопротивления Японии. 5 мая 1936 г., после возвращения в Шэньси, командование Красной армии обратилось к нанкинскому правительству с требованием прекратить гражданскую войну и договориться о совместной борьбе против Японии. Тем самым коммунистическая партия снимала тогда лозунг "Долой Чан Кайши!"  Эта установка партии способствовала расколу в господствующем помещичье-компрадорском лагере и отрыву от контрреволюционного лагеря промежуточных слоев, в частности той части национальной буржуазии, которая продолжала возлагать свои надежды на Чан Кайши. Новая установка показывала самым различным общественным слоям, что коммунистическая партия твердо и последовательно ведет линию на создание широкого фронта против японского империализма.

Боевые действия Красной армии и патриотическая деятельность коммунистической партии нашли поддержку среди широких народных масс и вызвали сочувственный отклик у видных представителей национальной буржуазии в Нанкине и на местах.

Тактика единого фронта нашла практическое выражение в воссоздании в конце мая 1936 г. "Всекитайской студенческой лиги" и "Всекитайской лиги национального спасения", включавшей в свой состав представителей рабочих, крестьян, городской мелкой буржуазии и национальной буржуазии. 28 марта 1936 г. подготовительный комитет по воссозданию студенческой лиги выпустил обращение к учащейся молодежи, в котором рассматривалась обстановка в Китае, создавшаяся из-за японской агрессии, и подчеркивалась необходимость единства студенческой и другой учащейся молодежи, чтобы этим путем "ускорить создание единого антияпонского национального фронта". В обращении подробно разъяснялись основные задачи борьбы студенчества, соответствовавшие установкам Коммунистической партии Китая. В результате большой организационной работы подготовительного комитета 29 - 30 мая 1936 г. в Шанхае удалось провести съезд представителей студентов всей страны, в котором приняли участие представители студенческих и иных молодежных организаций 21 города. "Всекитайская студенческая лига", распущенная гоминьдановскими властями в 1929 г., была воссоздана. Данный съезд был XI съездом лиги.

Следующим крупным шагом в организационном оформлении народного движения в гоминьдановских районах явилось создание "Всекитайской лиги национального спасения". В результате бурного развития патриотического движения, особенно после 9 декабря 1935 г., к лету 1936 г. на гоминьдановских территориях имелось большое число национально-освободительных организаций. Они объединяли самые различные общественные силы (рабочих, крестьян, студентов, учащихся, преподавателей, деятелей культуры и искусства, торговцев, военных, буржуазную интеллигенцию, и т. д., и т. п.). Эти организации создавались в каждой провинции, во всех крупных городах страны, в уездных центрах, на отдельных предприятиях и в учебных заведениях. Крупнейшие из них насчитывали десятки тысяч членов.

31 мая - 1 июня 1936 г. в Шанхае состоялся съезд представителей организаций национального спасения всей страны. На съезд прибыли 72 представителя от 58 организаций из более чем 20 городов. С речами выступили представители рабочих обществ национального спасения Шанхая и Тяньцзиня, "Авангарда борьбы за национальное освобождение Китая", Шанхайской лиги национального спасения, патриотических организаций Нанкина, Уханя, Гуандуна, Гуанси, а также представители 19-й армии и других организаций. Съезд принял программу и устав Лиги, избрал исполнительный комитет Лиги в составе 45 человек, среди которых были такие видные деятели демократического движения, как Сун Цинлин, Шэнь Цзюньжу, Чжан Найци, Хэ Сяннин, Ма Сянбо, Ван Цзаоши, Цзоу Таофэн, Ши Лян. Съезд принял и опубликовал обращение ко всему народу о создании "Всекитайской лиги национального спасения".

В основу программных документов Лиги были положены установки Коммунистической партии Китая, выдвинутые в её историческом обращении от 1 августа 1935 г. Это свидетельствовало о решающем влиянии коммунистической партии на национальное движение в стране. Представители различных общественных слоев, участвовавшие в народном антияпонском движении, шли за лозунгами компартии; эти лозунги привлекали на сторону компартии все более широкие народные массы.

Лига национального спасения, объединившая в своих рядах представителей различных слоев китайского общества, от рабочих до средней буржуазии, выражала интересы подавляющего большинства китайского народа. Попытки отдельных деятелей направить движение по "третьему пути" не удавались. Влияние коммунистов на представителей различных общественных кругов по мере развития народного движения росло.

Руководители Лиги были связаны с Коммунистической партией Китая и, в частности, с шанхайской организацией партии. Решительной сторонницей единого фронта с коммунистами была одна из инициаторов создания Лиги и член ее исполнительного комитета Сун Цинлин. Входивший в руководство Лиги издатель прогрессивных журналов ("Жизнь", "Жизнь масс", "Всенародная война сопротивления" и др.) Цзоу Таофэн работал совместно с коммунистами и в своей деятельности последовательно проводил установки Коммунистической партии по вопросу о едином фронте. Он не был коммунистом, но сознательно принимал руководство со стороны партии. Даже если он временно расходился с коммунистами во взглядах по отдельным вопросам, то в конце концов соглашался с их установками. Статьи Сун Цинлин, Цзоу Таофэна, Шэнь Цзиньжу, Чжая Найци в защиту единого национального фронта публиковались в коммунистической газете "Спасение родины". Мао Цзэдун в открытом письме руководителям Лиги от имени рабоче-крестьянского правительства, коммунистической партии и Красной армии писал: "Мы согласны с вашим манифестом, платформой и требованиями и искренне желаем сотрудничать с вами, а также со всеми другими партиями и группами в лице их организаций или индивидуально, желающими участвовать в этой борьбе, сообща бороться с японским империализмом для спасения страны так, как это сформулировано в вашей платформе и требованиях".

Летом 1936 г. КПК стала решительно добиваться прекращения гражданской войны и заключения соглашения об объединенных действиях с Гоминьданом против японской агрессии. Такая тактическая линия вытекала из правильного анализа сложившейся обстановки - как обострения противоречий между нанкинской помещичье-компрадорской кликой и группировками, обладавшими реальными силами в провинциях, так и некоторым усилением левого крыла в самом гоминьдане. Во время II пленума ЦИК Гоминьдана (июль 1936 г.) 27 видных деятелей этой партии во главе с Сун Цинлин, Хэ Сяннин, Фый Юйсяном и другими потребовали от правительства проведения политики отпора японским захватчикам. Гоминьдановские руководители вынуждены были пойти на уступки патриотическим элементам. Они заговорили о создании совета национальной обороны в целях организации всех сил народа для борьбы против японских захватчиков.

Стремление широких патриотических кругов к прекращению гражданской войны и оказанию отпора японским захватчикам стало принимать реальные формы. Весной 1936 г. командованию Красной армии удалось договориться с командующим 17-й армией губернатором Шэньси Ян Хучэном и командующим Дунбэйской армией маршалом Чжан Сюэляном о фактическом прекращения военных действий. В августе Чжан Сюэлян и Ян Хучэн согласились на пребывание в штабе их войск, в Сиани, неофициального представителя компартии. В начале августа 1936 г. войска японских марионеток Ли Шоусиня и Дэ Вана при поддержке Квантунской армии начали вторжение в провинцию Суйюань, однако они были отражены частями гоминьдановской армии Фу Цзои за пределы провинции. Эти события показали, что часть гоминьдановской армии была готова оказать отпор захватчикам, что местные власти, располагавшие военными силами, вынуждены были вступать в вооруженную борьбу с агрессором, поскольку дело касалось подвластных им территорий.

В такой обстановке 25 августа 1936 г. Коммунистическая партия Китая направила открытое письмо руководителям Гоминьдана с предложением о создании единого фронта обеих партий 17 сентября 1936 г.

Политбюро ЦК КПК приняло решение "О современном состоянии движения за сопротивление японским захватчикам и спасение родины а также о демократической республике", в котором был подведен итог народного движения против японского империализма почти за год. В нем говорилось, что это движение стало крупной политической силой в стране, что оно уже "нанесло чувствительный удар по планам японских захватчиков". Однако, как отмечалось в решении, единый фронт только начинал складываться: "Самая крупная политическая партия - Гоминьдан - и находящиеся под его руководством и влиянием армии пока еще не принимают участия в этом фронте, политика гоминьдана пока еще не претерпела коренных изменений..." Поэтому главная задача на данном этапе заключалась в том, чтобы "заставить гоминьдановское нанкинское правительство и его армию принять участие в войне против Японии".

В обстановке нарастания национально-освободительного движения политика давления на клику Чан Кайши, проводившаяся коммунистической партией, начинала давать свои первые результаты. Осенью 1936 г. Чан Кайши вынужден был прервать переговоры с японскими империалистами, требовавшими новых уступок от нанкинского правительства. Но внутри страны Чан Кайши продолжал вести свою реакционную политику, направленную на расширение гражданской войны. Развитие японской агрессии со всей остротой ставило перед нанкинским правительством альтернативу: либо оно вместе с силами Красной армии и всего народа встанет на путь отпора Японии, либо будет продолжать борьбу против своего народа и полностью капитулирует перед агрессором. Необходимость избрать первый путь сознавалась тогда даже некоторыми представителями правящего лагеря. Сианьские события явились ярким подтверждением этого. Они заставили гоминьдановскую клику Чан Кайши прекратить гражданскую войну. После переговоров в Сиани Чан Кайши уже не в состоянии был возобновить эту войну, не рискуя оказаться в одиночестве против всех патриотических сил страны.

Мирное разрешение сианьского конфликта явилось переломным моментом в развитии китайской революции. Оно означало установление мира в стране. Последовательная твердая линия коммунистической партии, направленная на прекращение гражданской войны и создание единого фронта с гоминьданом, подрывала силы реакции. На позиции единого национального фронта переходили многочисленные представители промежуточных слоев. Орган ЦК Коммунистической партии Китая журнал "Освобождение" писал об этом: "До сианьских событий новая политика КПК в отношении единого национального антияпонского фронта хотя и завоевала симпатии и поддержку широких народных масс, однако в общем в гоминьдане и в верхних слоях китайского общества еще имелись сомнения относительно искренности компартии. Только после мирного разрешения сианьских событий искренность компартии в отношении сплочения для отпора внешнему врагу была понята средней частью Гоминьдана и верхними слоями китайского общества".

Даже клика Чан Кайши вынуждена была признать, что мирное разрешение сианьских событий было целесообразным. III пленум ЦИК Гоминьдана (февраль 1937 г.) в своем обращении заявил о необходимости единства страны. Он указал, что "интересы всей нации выше интересов одного человека или одной организации". Решения III пленума в целом носили еще реакционный характер и не учитывали реальной обстановки, сложившейся после сианьских событий. Об этом свидетельствовала, в частности, специальная резолюция пленума "Об искоренении красной опасности". Однако даже в этом документе пленум не осмелился открыто отвергнуть предложения коммунистов об установлении сотрудничества обеих партий. Продолжая делать клеветнические выпады против коммунистической партии, клика Чан Кайши не рискнула снова развязать гражданскую войну в стране. Обращение ЦК Коммунистической партии Китая от 10 февраля 1937 г. к ЦИК Гоминьдана, требования всего народа, раскол в Гоминьдане вынуждали Чан Кайши продолжать переговоры с коммунистами. "После этого (обращения КПК) в переговорах, - писал Мао Цзэдун, - было достигнуто некоторое сближение точек зрения обеих партий".

Мао Цзедун, 1936 год

Дальнейшее развитие народного движения под руководством китайских коммунистов, начало всенародной национально-освободительной войны против японских захватчиков, обострение противоречий между японскими и англо-американскими империалистами заставили Чан Кайши пойти на оформление единого фронта с коммунистической партией в сентябре 1937 года.

Создание единого национального фронта, основанного на союзе рабочего класса и крестьянства и руководимого пролетариатом и его партией, явилось залогом успешного развития освободительной войны китайского народа против японских захватчиков и внутренней реакции.

Полномасштабная война, начавшаяся в Китае 7 июля 1937 г., и наличие у советских границ военно-стратегического плацдарма марионеточного государства Маньчжоу-го угрожали безопасности СССР и советскому Дальнему Востоку. CCСР был заинтересован в отвлечении вооруженных сил Японии от своих дальневосточных границ.

Свидетельством агрессивности Японии стали события 1938 г. на озере Хасан, а затем в 1939 г. — на Халхин-Голе. Коминтерн ориентировал китайских коммунистов на создание единого национального антияпонского фронта КПК и Гоминьдана против общего для СССР и Китая врага — японского милитаризма.

С началом 7 июля 1937 г. полномасштабной антияпонской войны китайское правительство оказалось в крайне трудном положении. В связи с этим Чан Кайши вынужден был обратиться к советскому правительству с просьбой о предоставлении вооружения в счет долгосрочных кредитов. Вслед за подписанием 21 августа 1937 г. договора о ненападении между Китаем и СССР и достижением договоренности о сотрудничестве между КПК и Гоминьданом в борьбе против Японии советское правительство выразило готовность поставить оружие Китаю и подготовить в СССР китайских летчиков и танкистов.

14 сентября 1937 г. в Москве завершились переговоры военной делегации Китая с руководством НКО СССР, в ходе которых была достигнута договоренность о поставках в Китай советской военной техники, боеприпасов и снаряжения в счет будущих кредитов. Советское правительство с самого начала увязало рассмотрение вопроса о помощи Китайской Республике с одним из негласных условий —прекращением борьбы Гоминьдана с коммунистами и предоставлением армиям, контролируемым КПК, 20-25% от будущих поставок.

Заметную роль в повороте в политике партии на 180° от создания советов в Китае к созданию единого национального фронта с прежним врагом сыграли инициативы Делегации КПК в Коминтерне и Г. Димитрова. В выступлении на заседании Секретариата ИККИ 10 августа 1937 г. он обратил внимание на кадровую составляющую этого вопроса о необходимости наличия «свежих людей, хорошо ориентированных в международной обстановке, чтобы помочь ЦК Компартии Китая» особенно в Северном Китае, указав, что «такие кадры имеются за границей». Г. Димитров предложил создать комиссию для разработки конкретных предложений, которая в тот же день была образована на заседании Секретариата ИККИ. В нее вошли Ван Мин (ответственный), Г. Димитров, Дэн Фа (Фан Линь), Кан Шэн, О.В. Куусинен, М.А. Трилиссер и Ван Цзясян.

В выработанные комиссией предложения был внесен тезис Г. Димитрова, соответствующий атмосфере в Коминтерне, о задачах КПК по перевоспитанию старых кадров, выдвижению новых, а также о «максимальном повышении бдительности»: «..систематическая проверка кадров и окружения партаппаратов и решительное очищение всех подозрительных и ненадежных элементов в партии и Красной армии и, в частности, от скрытых троцкистов и чэньдусюистов, и лочжанлуновцев…». В Китай было решено направить «свежие кадры» — членов Делегации КПК в Коминтерне — Ван Мина и Кан Шэна. Перед отъездом они прошли инструктаж у И.В. Сталина. Ориентируя КПК на вооруженную борьбу против японцев в союзе с Гоминьданом, И.В. Сталин добавил, что необходимо «всеми средствами усилить борьбу с троцкистами», как говорилось в Постановлении.

Именно в этой беседе, записанной Г. Димитровым, прозвучала фраза: «Троцкистов надо преследовать, расстреливать и уничтожать. Они всемирные провокаторы, самые заклятые агенты фашизма!» После отъезда Ван Мина и Кан Шэна временным представителем КПК в ИККИ был утвержден Ван Цзясян.

Каналы связи ИККИ с КПК были различными. Поскольку радио Коминтерна в Яньани не принималось, то действовала развернутая в 1937 г. транзитная радиосвязь с Москвой и ИККИ через Среднюю Азию. Даже телеграфные сообщения ИККИ приходили с опозданием на две-три недели. По сообщениям ЦК КПК, информация часто дублировалась. Почтовое сообщение оставалось регулярным, уменьшилось только количество почты. Существовала также возможность ежемесячно направлять дипкурьера к Чжоу Эньлаю, находившемуся в Чунцине, или использовать диппочту через посла СССР и одновременно резидента разведки в Китае А.С. Панюшкина. Помимо радио и телеграфа была налажена автотрасса из Алма-Аты в Синьцзян и Ганьсу и две авиалинии в Яньань. Одна, легальная: Алма-Ата–Кульджа–Урумчи–Гучэн–Хами–Аньси–Сучжоу–Ланьчжоу. Она строго досматривалась гоминьдановскими властями. Другая — нелегальная и нерегулярная — проходила через территорию МНР. Из-за плохого качества связи Г. Димитров предложил создать и субсидировать при ЦК КПК Бюро связи и обучать для этого работников в СССР.

Наряду с  коминтерновцами в Китае стали работать представители разведки. Так, в ноябре 1937 и в феврале 1938 г. старший лейтенант Разведуправления РККА В. Андрианов в Особом районе Китая участвовал в переговорах с секретарем ЦК КПК Чжан Вэньтянем, представителем ЦКК КПК Кан Шэном и с Мао Цзэдуном о нуждах КПК и Красной армии.

17 мая 1938 г. в ИККИ вновь была создана очередная комиссия по выработке установок Коминтерна для ЦК КПК в составе Г. Димитрова, члена ИККИ от КП Англии Д.Р. Кэмпбелла, Ван Цзясяна, члена ИККИ от КП Германии В. Флорина, члена ИККИ от КП Италии Гарланди (Гриеко Руджеро), М.А. Трилиссера, С.А. Лозовского, Жэнь Биши и кандидата в члена ИККИ от КП Венгрии Е.С. Варги. Комиссия подготовила Декларацию Делегации КПК, Постановление Президиума ИККИ о Декларации и Резолюцию Президиума ИККИ по докладу нового представителя ЦК КПК в ИККИ Жэнь Биши. Все эти документы были утверждены «летучим» голосованием членов Президиума ИККИ.

Коминтерн продолжал влиять на кадровую политику национальных партий. Когда в начале июля 1938 г. временный представитель КПК в ИККИ Ван Цзясян собирался на родину, Г. Димитров передал решение руководства ИККИ: «Вы должны передать всем, что необходимо поддержать Мао Цзэдуна как вождя Компартии Китая. Он закален в практической борьбе. Таким людям, как Ван Мин, не надо бороться за руководство», т.е. избрать Мао Цзэдуна генеральным секретарем ЦК КПК вместо Чжан Вэньтяня.

В мае 1939 г. по просьбе китайских коммунистов в ИККИ была создана бригада по изучению и разработке материалов и документов для КПК во главе со старшим референтом Отдела кадров ИККИ Г.И. Мордвиновым. Курировал работу бригады новый представитель КПК в ИККИ Жэнь Биши (Чэнь Линь). Для участия в составлении справок привлекались М.М. Бородин, в те годы главный редактор газеты «Moscow News», и старший научный сотрудник ИМХИМП, профессор МГУ им. М.В. Ломоносова Г.С. Кара-Мурза.

Бригада выработала план работы, при ознакомлении с которым Г. Димитров написал комментарий: «Неужели думаете, что история КПК должна быть разработана этой бригадой в Москве? Это — задача ЦК КП Китая, и это не задача сегодняшнего дня. В этом отношении здешняя работа будет иметь вспомогательный характер для ЦК КП Китая. Бригада должна сосредоточить свое внимание на работе по первому и третьему пунктам..»  Имелись в виду пункты о ликвидации последствий вредительства по китайским вопросам в Коминтерне и Компартии Китая и о состоянии единого национального фронта, сотрудничества Гоминьдана и КПК. В результате поправок бригада Г.И. Мордвинова рассматривала вопросы, поставленные перед ней Д.З. Мануильским: 1) Как предотвратить угрозу капитуляции и усилить сопротивление Китая против японской агрессии? 2) Как укрепить единый национальный фронт и сотрудничество КПК с Гоминьданом? 3) Как укрепить 8-ю Национально-революционную армию? (О продолжении антияпонской войны в случае капитуляции Гоминьдана и разрыва сотрудничества КПК с Гоминьданом).

Бригада была совещательным органом при Секретариате Г. Димитрова, о чем Г.И. Мордвинов заявлял: «...Я предупреждаю, что на бригаде мы не решаем ни одного вопроса, а лишь готовим материалы для докладной руководству...»  В августе 1939 г. Г.И. Мордвинов составил подробную докладную записку Г. Димитрову об итогах работы бригады.

После VII конгресса Коминтерна вплоть до 1939 г. членами ИККИ от Компартии Китая были Чжан Готао (до 1938 г.), Чжоу Эньлай,  Ван Мин (Чэнь Шаоюй) и Мао Цзэдун, кандидатами — Кан Шэн, Бо Гу (Цинь Бансянь), членом и кандидатом в члены Президиума ИККИ были соответственно Ван Мин и Кан Шэн. Ван Мин являлся также кандидатом в члены Секретариата ИККИ. Список членов Секретариата был предложен лично И.В. Сталиным. Членом ИКК был Ду Госинь (У Хуцзин). С осени 1937 по июль 1938 г. обязанности представителя КПК в Коминтерне исполнял Ван Цзясян, а затем Жэнь Биши.

С началом Второй мировой войны штат Коминтерна сократился, многие коминтерновцы отправились в свои страны для организации антифашистской пропаганды и подпольной работы. В ЦК КПК пришла по этому поводу директива о тактике компартий: «Тактика компартий на данном этапе войны во всех воюющих странах — выступать против войны, разоблачать ее империалистический характер, голосовать там, где есть депутаты-коммунисты, против военных кредитов, говорить массам, что война им ничего не даст, кроме тягот и разорений».

О происходившем в Китае Коминтерн теперь информировали направляемые туда военные, сотрудники внешней разведки, работники НКИД. Но, несмотря на разветвленную агентурную сеть, информации о КПК в Коминтерне по-прежнему было недостаточно. Об этом Г. Димитрову писал еще в 1939 г. Г.И. Мордвинов: «...за год моей работы в ИККИ кроме телеграмм не было получено ни одного информационного материала... даже редакции японских газет знают о руководящих работниках КПК лучше, чем ОК ИККИ, кадровой информации нет вовсе... „Коммунистический Интернационал“ и вся компресса — в хвосте событий...»

Помимо военных разведчиков в контактах с деятелями Китая участвовали советские дипломаты. Так, консул СССР в Урумчи И.Х. Овдиенко неоднократно вел переговоры о помощи китайским коммунистам с дубанем Синьцзяна Шэн Шицаем. Когда в 1940–1941 гг. Китай оказался на пороге возобновления гражданской войны между правительственными войсками и армией КПК, в рамках обсуждения данного вопроса показательны беседы советского полпреда в Китае А.С. Панюшкина с руководством КПК 15 января 1941 г., а также посла Китайской Республики в Москве Шао Лицзы с замнаркоминдела А. Лозовским 29 января 1941 г. 15 января 1941 г. состоялась беседа советского полпреда в Китае А.С. Панюшкина и главного военного советника В.И. Чуйкова с представителями руководства КПК Чжоу Эньлаем и Е Цзяньином о вооруженном конфликте между войсками компартии и Гоминьдана. А.С. Панюшкин и В.И. Чуйков связывали кризис в едином фронте с новой расстановкой сил в международных отношениях. В.И. Чуйков подчеркнул, что Чан Кайши, видимо, понял, что ни СССР, ни Англия, ни США не будут в значительных объемах оказывать вооруженную помощь Китаю в войне с Японией. Поэтому Чан Кайши решился на обострение отношений с КПК, чтобы в дальнейшем иметь возможность маневра в зависимости от позиции держав. А.С. Панюшкин, в свою очередь, заявил: «Я считаю, что основным противником КПК в настоящее время остается по-прежнему Япония. Если КПК начнет активные вооруженные действия против Гоминьдана, то это будет лишь способствовать расширению гражданской войны в Китае, что не в интересах войны сопротивления. Нужно во что бы то ни стало сохранить сотрудничество. Однако это не значит, что Вы должны дать себя в обиду. Вы уже начали, как вы говорите, политическое наступление против Гоминьдана. Вам, следовательно, необходимо продолжить его с тем, чтобы, с одной стороны, реабилитировать себя и показать широким народным массам подлинного виновника событий в южной части Аньхой. А с другой стороны, в Вашей политике не следует ссылаться на Чан Кайши как на организатора событий».

Понятно, что перспектива развертывания в Китае гражданского конфликта ни в коей мере не устраивала Москву. 4 февраля 1941 г. генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Г. Димитров телеграфировал в Яньань: «Мы считаем, что разрыв не является неизбежным, наоборот, опираясь на массы, которые стоят за сохранение единого фронта, надо сделать все зависящее от компартии и от наших военных, чтобы избежать развертывания междоусобной войны. Просим пересмотреть Вашу позицию по этому вопросу и сообщить нам свои соображения и предложения. Димитров». Руководство СССР и Коминтерна всеми средствами старались предотвратить распад единого фронта в Китае. В итоге контактов и переговоров конфликтующих сторон при посредничестве советской стороны была подтверждена необходимость продолжить борьбу с Японией. Весной 1941 г. состоялась встреча Чжоу Эньлая и Чан Кайши. Стороны подтвердили решимость сохранить единый фронт.

За период 1937–1941 гг., по подсчетам составителя и автора Предисловия к V тому «ВКП(б), Коминтерн и Китай» А.И. Картуновой, на основе данных, содержащихся в томе, КПК получила финансовую помощь в размере 3 852 394 долл. США, включая помощь по государственной линии. По подсчетам китайского историка Ян Куйсуна, она составила 3 500 000 долл. США. Суммы различны, трудно судить, чей подсчет более верен, но высокий уровень финансовой помощи КПК в годы войны понятен. В обоих случаях он является весьма приблизительным, поскольку не включает неизвестные нам возможные целевые выплаты, а также стоимость не денежной помощи в поставках вооружения, медицинского оборудования госпиталей, медикаментов, радиостанций и радиоматериалов и т.п.

Даже в 1944 г., несмотря на самороспуск Коминтерна, КПК не раз обращалась через Г. Димитрова к советскому правительству с настоятельными просьбами оказывать ей помощь в оружии и боеприпасах. Известно, что в декабре 1944 г. Г. Димитров передал в Политбюро ЦК ВКП(б) просьбу о помощи ЦК КПК и предложил выделить ЦК КПК 50000 долл. США. Субсидирование КПК продолжилось до конца 40-х годов.

Компартией Китая в 1939-1943 гг. по-прежнему занимался Г. Димитров. Он был на постоянной телеграфной связи с КПК, как и в предвоенные годы. Отделы ИККИ работали в тесном контакте со службами Госбезопасности и Разведуправления Генштаба Красной Армии.

Представителя ИККИ в КПК не было. В июле 1939 г. Китай покинул военный советник в  КПК О. Браун. Ему на смену в 1939 г. прибыл работник ГРУ П.С. Мотовинов с двумя помощниками, а затем 15 января 1940 г. к ним присоединилась группа разведчиков под видом корреспондентов ТАСС во главе с сотрудником Разведывательного управления РККА  А.П. Кисленко (Красинский). В июне 1941 г. группа П.С. Мотовинова выехала на родину. Примерно в то же время, в 1941 г., из-за обострения отношений с руководством КПК и лично с Мао Цзэдуном А.П. Кисленко по просьбе Мао был отозван в Москву. После этого руководителем группы стал И.В. Юрченко. 15 ноября 1943 г. эта группа была отозвана в СССР.

В феврале 1942 г. на смену группе И.В. Юрченко в Яньань прибыли трое новых представителей Москвы. Руководителем группы и связным Коминтерна при ЦК КПК был П.П. Власов (Владимиров). Как выпускник отделения китайского языка МИВ им. Н.Н. Нариманова он получил назначение в Разведывательное управление РККА. С мая 1938 по июль 1940 г., а затем в апреле–августе 1941 г. П.П. Власов уже работал корреспондентом ТАСС в Китае. В Яньани помимо обеспечения связи ЦК КПК с Москвой его спецгруппа собирала сведения о Квантунской армии.

Именно с помощью Коминтерна Компартия Китая постепенно приобрела характер важного фактора политического процесса в стране, набрала политический вес и смогла стать решающей силой в китайском национально-освободительном движении. В ходе острой политической революционной деятельности выросли яркие и талантливые партийные лидеры в Китае, которые взяли на себя общее руководство антиимпериалистической борьбой, в том числе Мао Цзэдун, именно представителями Коминтерна рекомендованный на роль лидера партии. С помощью Коминтерна было налажено партийное строительство, общие принципы организации агитации и пропаганды. Коминтерн сыграл значительную роль в организации национально-освободительного движения в Китае, способствуя созданию единого национального фронта всех демократических сил страны против внешнего врага.

Литература:

  1. Адибеков Г.М., Шахназарова Э.Н., Шириня К.К. Организационная структура Коминтерна.
  2. 2-й конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет. М., 1920.
  3. Мамаева Н.Л. Коминтерн и Гоминьдан. 1919-1929 гг., 1999 г.
  4. Сотникова И.Н. Китайский сектор Коминтерна (1919-1943 гг.), 2015 г.
  5. Панцов И.В. Тайная история советско-китайских отношений. Большевики и китайская революция (1919-1927), 2001 г.
  6. Стратегия и тактика Коминтерна в нац.-колон. революции (на примере Китая). Сост. Г. Кара-Мурза, 1934 г.