Дешёвые господа

В российский прокат вышел фильм Андрея Кончаловского «Дорогие товарищи!», уже наделавший на западе много шума и даже выдвинутый на «Оскара» российским оскаровским комитетом. Понятное дело, рассчитывать гражданину нашей страны на получение этой крупнейшей в мировом капиталистическом кинематографе премии – как и на литературную «нобелевку» - можно с уверенностью лишь при условии, если состряпал что-то против Советского Союза и социализма. В данном случае Кончаловский нашёл, и не случайно, одну из самых малоизученных страниц в славной, но очень непростой истории нашей Родины.

С научной, марксистско-ленинской точки зрения, события в Новочеркасске в 1962 году можно охарактеризовать так. Вставшие у руля советского государства партийные функционеры во главе с Хрущёвым стали проводить экономические реформы, которые по сути являлись мелкобуржуазным левацким загибом (тут имеется в виду, прежде всего, расформирование МТС и передача техники колхозам, ликвидация приусадебных хозяйств и др., которые должны были отмирать естественно, а не отменяться административно и принудительно). В результате этого псевдокоммунистического, левацкого загиба в экономике стали возникать проблемы с продовольствием – пришлось вводить талоны на продукты первой необходимости, появились очереди за хлебом. Чтобы как-то повлиять на ситуацию, сбалансировать ее, правительство не нашло другого способа, как прибегнуть к повышению цен (31 мая 1962 года был опубликован указ о повышении цен на мясо-молочные продукты).

В области идеологии, Хрущёв превратил критику Сталина, которую он начал одновременно с ревизионистским пересмотром программных положений на XX съезде, в примитивное сталиноедство. Политика так называемой «оттепели» (которую историк Спицын метко назвал «слякотью»), оголтелый антисталинизм (доклады на ХХ и ХХII съездах и вынос Сталина из Мавзолея) и соответствующая этому пропаганда в СМИ дезориентировали советских людей, выбивали почву из-под ног у тех, кто сохранил большевистские принципы, вызывали недоверие к партии и к Советской власти. Кроме того, хрущевская оттепель, освободив Советское искусство от жёсткого партийного контроля, привела к тому, что наружу полезли не только лучшие стороны Советской интеллигенции, но и разного рода идеологическая плесень.

Вполне естественно, что последствия ошибок в управлении экономикой и государством, повлекшие ухудшение социального положения народа, не могли вызвать восторга у простых советских тружеников. Так, известно о многочисленных выступлениях рабочих, в частности о попытках их донести своё недовольство до Хрущёва лично, в момент его проезда через г. Куйбышев. То есть очаги недовольства возникали по всей стране. Но тогда возникает вопрос — а почему «рвануло» именно в Новочеркасске?

Известно, что инициатором забастовки стал Новочеркасский электровозостроительный завод, располагавшийся в пригороде - посёлке Будённовский. За три месяца до трагедии администрация этого завода на 10 % снизила расценки за тяжелый труд, и почти на треть увеличила норму выработки для рабочих. Нормы выработки закономерно повышаются, когда внедряется новая техника, увеличивающая производительность труда, но на НЭВЗ всё обстояло иначе - по сравнению с другими предприятиями города он отличался технической отсталостью, здесь широко использовался тяжёлый физический труд, были плохие бытовые условия, недостаточно внимания уделялось технике безопасности. На заводе не решалась жилищная проблема, была высокая текучесть кадров. И все это на фоне общего недовольства в стране, связанного с повышением цен и проблемами с продовольствием.

Таким образом, повод для недовольства и выступления рабочих в Новочеркасске был и был он вызван прежде всего ошибками руководства страны и завода, и вероятно повод этот был более весомый, чем в других регионах СССР.

Конечно нельзя сбрасывать со счетов, что допущенными руководством ошибками и недовольством рабочих поспешили воспользоваться антисоветские элементы, под влиянием которых выступление рабочих дошло до прямого нападения на партийные и советские органы. Враги Советской власти всегда пользовались малейшим поводом для антисоветских провокаций, и здесь, говоря о событиях в Новочеркасске, пожалуй, уместно провести историческую параллель и вспомнить о Кронштадском мятеже 1921 года и связанными с ним "волынками" (полузабастовками) на петроградских заводах в конце 1920 - начале 1921 годов. То есть недовольства бывали и раньше, но после войны всегда действия властей находили способ договориться, разъяснить ситуацию или пойти навстречу требованиям рабочих. И только здесь дело дошло до применения насилия, что следует признать исключением из правил.

Так, очень коротко, можно охарактеризовать обстановку тех лет в СССР и в Новочеркасске. А что в фильме?

Обычно, одной из главных задач художника, писателя, кинематографиста является истинное отражение действительности, которое конечно происходит через призму мировоззрения творца. Какую же действительность отразил Кончаловский? Как он смотрит на мир?

Автор фильма, известный режиссёр, известен особенно тем, что всегда был записным диссидентом в Советском кинематографе. Когда нормальные советские режиссёры ставили прекрасные фильмы «Время, вперёд!», «Николай Бауман» и «Начальник Чукотки», старший сын автора гимна, представитель «золотой молодёжи» торопился поставить «Дворянское гнездо» с феодальной фигой в кармане. В то время как советские люди продолжали жить при социализме, он торопился уехать на запад и снимать там, по многим оценкам, полу порнографию («Любовники Марии» по испохабленному и американизированному А. Платонову). И вот новая встреча с автором – пустой зал и явно «ностальгирующий» по своей молодости автор-постановщик, отрабатывающий буржуйский соцзаказ, выражает свой внутренний буржуазный стержень, а мы смотрим, как очень точно написал один из кинокритиков, «заказной фильм олигархата». Еще раз отметим, что в российском прокате фильм, похоже, не пользуется большим успехом, народ на него «не прёт» - авторы статьи сидели одни в пустом кинозале!

У Кончаловского есть талант, но, как сказал гениальный английский поэт П.Б.Шелли, если идея искажена, то, чем талантливее произведение, тем хуже. «Фильм снят мастерски, только этого почти не видно за-за конъюнктурщины» (кинокритик Илья Литвин). Кончаловский, будучи вульгарным приспособленцем, прекрасно знающим, за что могут дать «Оскара», а за что никогда не дадут (по мысли историка Спицына), развернул в фильме умеренную чернуху, умеренную порнуху, умеренное враньё на тему истории (вроде всё издалека показано похоже, а приблизишься – видно, что – не то). Приспособление к нынешнему обывателю у этого режиссёра точное: с одной стороны, подзаголовки большого интервью о фильме для пресловутой газетки «Собеседник» на развороте: «Только Сталин понял русского мужика», «В сердце Ленин и Христос», с другой стороны – название самого интервью: «Сталинские методы больше не сработают» и на видном месте – надпись: «Система ценностей в России осталась такой же, какой она была до отмены крепостного права» - типичное высказывание для человека, считающего себя художником кино эпохи реставрации. Другое дело, что сейчас он разворачивается вместе с обывателем в сторону большей мимикрии под мелкобуржуазные, а не чисто пробуржуазные настроения, как это было раньше. Он уже готов поностальгировать: «Этот фильм сделан советским человеком. Я – советский человек, продукт советской системы…» (это на фоне того, что, как пишут авторы, знающие толк во всей этой пошлой буржуйской роскоши, что «роскошная усадьба Андрея Кончаловского на Рублёвке привлекает внимание даже его богатых соседей»). Тут же и реверанс в сторону Китая: «Китайцам, вот, удалось перестроить свою систему из жёсткого военного коммунизма в открытое государство с элементами капитализма…» и т.д., и т.п. Совершенно верно говорит берущий интервью журналист «Собеседника»: «Но «Дорогие товарищи!», если говорить очень грубо, это всё-таки антисоветский фильм». Если переосмыслить одного из кинокритиков, то получится следующее: «Картина о том, как можно снять за наши деньги антинаше кино».

В комментариях к выступлениям историка Спицына о фильме были логичные высказывания, о том, что чем выискивать больные точки в истории СССР, можно было бы снять фильм о расправах с протестующими в США в 1973 году, а в самой беседе с этим историком прозвучала мысль – почему Кончаловский не снял фильм про 1993 год, расстрел Дома Советов – вот была бы трагедия! (Другое дело, что в 1993 году его позиция не сильно отличалась от позиции других гадов: «Борис Николаевич, раздавите гадину!» - как тут поставишь…). Что же до фильма про 1993 год, то правдивый фильм про эти события, конечно, снять надо, но было бы куда лучше, если бы коммунисты сами больше говорили не только о капиталистических, но и о своих болевых точках, не оставляя их буржуям. Ленин никогда не боялся правды, никогда не оставлял таких вопросов на растерзание врагу. Вот и нам давно пора перехватывать инициативу в отношении болевых точек, чтобы не только опровергать классовых врагов, но и чаще излагать нашу классовую точку зрения на эти и другие трагические события.

Что ещё сказать о фильме? В нём есть интересные находки – уже то, что он чёрно-белый, может усилить воздействие на современного зрителя, привыкшего смотреть исключительно цветное кино. Есть попытка следовать методу Чехова: «если в начале пьесы на стене висит ружьё, оно должно выстрелить» – у Кончаловского так выстреливает… рваный носок дочери. Есть благородный КГБшник, помогающей (с риском для себя) Людмиле - героине Высоцкой - выяснять судьбу пропавшей дочери Светки. Есть старик-папаша Людмилы – бывший белоказак с иконой, георгиевскими крестами и лампасами на штанах, которые он достаёт из пыльного сундука именно в период нарастания контрреволюции. Но это не безобидный чудак, а убеждённый враг – рассказывает дочери всякие ужасы про раскулачивание-расказачивание, попутно швыряя ком грязи в Шолохова – мол, если бы написал всю правду о коллективизации в Вёшинской, то… Есть неожиданный «хороший конец» («хеппи-энд») - дочь, в гибели которой и её мать, и зрители успели совершенно увериться, в результате оказывается живой. Но вот что интересно: в трейлере фильма зрителю сообщают, что смысл сюжета в том, что эта самая «главная героиня», фронтовичка, работник парткома, «убеждённая коммунистка», в результате личной трагедии поколебалась в своих убеждениях. А что мы слышим? В начале фильма, узнав о повышении цен, Людмила вспоминает о том, что при Сталине цены снижались, а уже в конце произносит что-то вроде того, что, мол, жаль, нет Сталина – он навёл бы порядок. Ничего себе! Получается, не в коммунистической идее, не в социализме она, стало быть, разочаровалась, а в хрущёвских управленцах. Странное дело! Как это Кончаловский допустил такой прокол? Или здесь тот самый случай, когда талант пересиливает идеологическую установку художника и делает произведение более правдивым, чем хотел автор? Есть, действительно, момент некоторого «отступничества» «героини» - это когда Людмила, сидя в горкомовском туалете (характерная деталь для Кончаловского с его уклоном в натурализм, любит он снимать туалеты!), начинает молиться о спасении дочери. Что ж, это не удивительно. И в то время, и позднее многие товарищи с партбилетами были ещё идейно незрелыми – они были «за всё хорошее», но марксизм не освоили и в малой части. Некоторые образы фильма явно шаржированы – например, приехавший из Москвы военный или секретарь горкома партии. В главной роли режиссёр снял свою жену Ю. Высоцкую, которая пытается сыграть женщину-партработника. И режиссёр, и эта актриса (тоже представитель семейки Кончаловских) показывают, как сказал один из кинокритиков В. Корецкий, умение сидеть на двух стульях и умение делать хитрое кино - и нашим, и вашим. Мелкий буржуа, мещанин, с которым заигрывает Кончаловский, – это, как известно, воплощённое противоречие.

Тем не менее, в целом, фильм «Дорогие товарищи!», конечно, антисоветский и очень для правящего класса «своевременный». Сейчас всё больше людей с любовью вспоминают Советский Союз – это точно направленный удар по их чувствам. И, конечно, по мировоззрению молодёжи. Так что не надо, господин Кончаловский, прикидываться советским человеком.

Подведем итог и ответим на вопрос: зачем же снято и показано это кино? Фильм Кончаловского призван уравнять социалистическое прошлое с буржуазным капиталистическим настоящим. Но это подлая и хитрая ложь, потому что то, что для капитализма является правилом, в СССР было исключением. И весь обман этого фильма как раз в том, что это самое исключение молчаливо выдаётся за правило. Но достаточно задать самый простой вопрос: если сегодня рабочие не только устроят забастовку и мирно, без оружия соберутся на улице, а пойдут к органам власти и офисам "Единой России» бить стекла, что, буржуазное государство будет на это равнодушно смотреть? Нет, конечно. И Выборгский ЦБК, и расстрел Дома Советов в 93г. говорят о том, что месть буржуазного государства будет кровавой. В СССР кроме Новочеркасска был целый ряд протестных рабочих выступлений, например, протесты рабочих на встрече с Хрущёвым в Куйбышеве или более поздняя забастовка в г. Белая Церковь на резиновом заводе. Однако сила против рабочих в этих случаях никогда не использовалась. Те же, кто будут судить не по совокупности всех событий, а только по "Дорогим товарищам", могут подумать, будто Советское государство только тем и занималось, что всё время расстреливало рабочих. Однако это не только ложь, но и хитрый способ увести людей от того, как много рабочих тогда было среди народных депутатов, как много прав и реальных возможностей было тогда предоставлено людям труда в отношении образования, отдыха, участия в управлении жизнью общества и в других важнейших вопросах. И Кончаловский своим фильмом пытается всё это зачеркнуть и оставить в головах людей один только Новочеркасск.

Так что вместо названия «Дорогие товарищи!» более подходящее случаю было бы словосочетание: «Дешёвые господа».

Г. Алёхин и В. Басистова