Оптимистическая трагедия в Париже

Парижская Коммуна 1871 года… Прекрасная заря Коммунистической эры!

У этой стены убивали. От крови была она красной.
Шла бойня. В ров падали трупы, суля «мясникам» торжество.
Теперь палачи убедились: они над Грядущим не властны,
И дело Коммуны бессмертно – нельзя уничтожить его.
Эжен Потье. Памятник федератам.

Империя Наполеона III закончилась позором поражения во франко-прусской войне. Результатом военной катастрофы стала революция 4 сентября 1870 года, провозгласившая 3-ю республику. Победоносное восстание совершил парижский пролетариат, но власть узурпировала буржуазия. Главой нового правительства был избран Адольф Тьер – карлик-чудовище, как назвал его Маркс.

Зима 1870-1871 годов была для парижан тяжелейшей, страшно голодной. В народе росло возмущение, требование «Место народу! Место Коммуне!» раздавалось всё чаще. Революционные силы консолидировались вокруг Центрального комитета национальной гвардии; по сути, национальная гвардия Парижа тех дней состояла по большей части из рабочих. Это был вооружённый пролетариат.

Наконец, 18 марта случилось неизбежное: Тьер приказал увезти с Монмартра и из других рабочих районов пушки национальной гвардии, отлитые на деньги, собранные парижскими рабочими. Это стало сигналом к восстанию. Солдаты отказались стрелять в народ. Тьер сбежал из Парижа в Версаль, туда же была выведена большая часть парижского гарнизона. Вечером 18 марта над Ратушей поднято красное знамя. Власть в городе взял ЦК национальной гвардии, который объявил себя временным правительством и организовал выборы в Коммуну, торжественно провозглашенную 28 марта.

В состав Коммуны избрали 86 человек. Один из них – Огюст Бланки – находился в тюрьме, 17 представителей крупной и средней буржуазии отказались от мандатов. Из оставшихся 68 человек рабочих было 25. Политический состав Коммуны: 19 – неоякобинцы (партия мелкобуржуазных революционеров), 17 – бланкисты (революционные коммунисты-утописты), 10 прудонистов и столько же левых прудонистов. Коммуна представляла собой блок пролетарских и мелкобуржуазных революционеров, в ней было 40 членов Интернационала. Но достаточно последовательных сторонников Маркса лишь двое – венгерский рабочий Лео Франкель и Огюст Серрайе; знакомы с принципами марксизма ещё несколько человек, в том числе Эдуар Вайян.

Парижская Коммуна просуществовала всего 72 дня, но за это время успела многое. Она успела главное - сломать буржуазную государственную машину, создав государство нового типа – государство диктатуры пролетариата. Уже 22 марта ЦК национальной гвардии объявил её единственной вооружённой силой, тем самым уничтожил опору буржуазного государства – постоянную армию, заменив её вооружённым народом. Затем Коммуна ликвидировала и префектуру полиции: обязанность обеспечения порядка и безопасности граждан была возложена на резервные батальоны национальной гвардии. 2 апреля принят декрет об отделении церкви от государства. Мера первостепенной важности - декрет Коммуны от 1 апреля устанавливал максимальный оклад государственных служащих (включая и членов Коммуны) в размере 6 тысяч франков в год, что равнялось заработной плате квалифицированного рабочего.

Значение этого ограничения высоко оценил В.И.Ленин, назвавший его «принципом Парижской Коммуны»: «Особенно замечательна в этом отношении подчёркиваемая Марксом мера Коммуны: отмена всяких выдач денег на представительство, всяких денежных привилегий чиновникам, сведение платы всем должностным лицам в государстве до уровня «заработной платы рабочего». Тут как раз всего нагляднее сказывается перелом — от демократии буржуазной к демократии пролетарской…»

И ещё из ленинского анализа практики Коммуны в той же работе: «Итак, разбитую государственную машину Коммуна заменила как будто бы «только» более полной демократией: уничтожение постоянной армии, полная выборность и сменяемость всех должностных лиц. Но на самом деле это «только» означает гигантскую замену одних учреждений учреждениями принципиально иного рода. Здесь наблюдается как раз один из случаев «превращения количества в качество»: демократия, проведённая с такой наибольшей полнотой и последовательностью, с какой это вообще мыслимо, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую…».

Коммуна покончила с буржуазным принципом разделения властей на законодательную и исполнительную – этим она похожа на наши первые Советы. Декреты и постановления, которые принимались на заседаниях Коммуны, проводились потом в жизнь членами или уполномоченными Коммуны, руководившими соответствующими её органами. Коммуна реорганизовала и судебную систему, положив в её основу демократические принципы: равный для всех суд, выборность, ответственность и сменяемость судей, гласность суда, свобода защиты. При этом велась борьба против нарушений революционной законности – специальным постановлением запрещались произвольные (без предписаний органов власти) аресты, обыски и реквизиции.

Коммуна уделяла большое внимание улучшению положения масс. Среди её первоочередных мер: запрещение продажи заложенных в ломбарды вещей; запрещение домовладельцам выселять жильцов, задолжавших квартирную плату, а затем и отмена долгов по квартплате за время с 1 октября 1870 по 1 июля 1871 г. Поскольку значительная часть буржуазии вслед за правительством Тьера сбежала из Парижа, Коммуна 25 апреля приняла декрет о реквизиции пустующих квартир и заселении их жителями районов, подвергающихся бомбардировке версальской артиллерией.

В рабочей политике Коммуны важнейшим вопросом была борьба с безработицей; многие промышленные предприятия закрылись из-за того, что их владельцы сбежали из Парижа. 16 апреля Коммуна издала декрет о брошенных и бездействующих мастерских, который поручал создать комиссию по обследованию мастерских, брошенных их хозяевами, и составить проект возобновления работы в этих мастерских силами занятых в них рабочих. Этот декрет горячо приветствовали рабочие организации и немедленно взялись за его осуществление. Важными завоеваниями парижских рабочих были отмена ночного труда в пекарнях, запрещение произвольных штрафов и вычетов из зарплаты.

Ярким и именно социалистическим прорывом Коммуны стали меры по установлению рабочего контроля над производством (его ввели, в частности, в национальной типографии, в почтовом управлении, в луврских оружейных мастерских). Коммуна занималась реорганизацией системы народного образования: оно должно было стать всеобщим, бесплатным, обязательным, светским и всесторонним. Не забыли и культурную жизнь – библиотеки, театры, музеи; организовали федерацию художников, которую возглавил член Коммуны, знаменитый художник-реалист Гюстав Курбе.

Таков далеко не полный перечень достижений Коммуны, её положительных уроков. Но не менее важны для продолжателей её дела уроки, извлечённые из ошибок Коммуны.

Роковая тактическая ошибка, допущенная в первые дни после 18 марта, – не предпринято немедленного наступления на Версаль. Правительство Тьера получило время для того, чтобы, заключив соглашение с оккупантами-пруссаками, собрать силы для удара по революционной столице. Коммуна не спешила исправить эту ошибку из-за нежелания первыми начинать гражданскую войну – как будто, отмечал Энгельс, Тьер уже не начал её 18 марта, попытавшись захватить пушки национальной гвардии. 2 апреля версальская армия пошла в наступление на Париж. 3 апреля отряды коммунаров выступили в поход на Версаль. Они не взяли с собой достаточного количества пушек, потому что были уверены – враг не окажет серьёзного сопротивления. Увы! Их отряды были разгромлены, известный революционер-бланкист Гюстав Флуранс, командовавший одной из колонн, взят в плен и зверски убит, расстреляны также захваченные в плен социалист Эмиль Дюваль и ещё два командира национальной гвардии. Эта трагедия побудила Военную комиссию Коммуны заняться реорганизацией вооруженных сил; комендантом Парижского укрепрайона назначен польский революционер генерал Ярослав Домбровский, смелый, умелый и решительный военачальник. Но общее руководство вооружённой борьбой передали военному делегату Клюзере, который придерживался ошибочной тактики пассивной обороны.

Другая крупная ошибка Коммуны – отказ от взятия под свой контроль Национального банка; тем самым революционное правительство обрекло себя на огромные финансовые и политические трудности. За весь период существования Коммуны Национальный банк выдал ей только 15 млн. франков, а правительство Тьера за то же время получило из него свыше 257 млн. франков.

Враги Коммуны окопались не только в Версале, много скрытых врагов оставалось в Париже. Они шпионили в пользу Версаля, организовывали саботаж в государственных ведомствах, буржуазная пресса с первых же дней после 18 марта обрушила на новую власть лавину клеветы. Коммуна недостаточно энергично боролась против происков внутренних врагов. Когда стало известно о расправе версальцев с Флурансом и Дювалем, Коммуна приняла декрет о заложниках, согласно которому каждое лицо, уличённое в сообщничестве с версальским правительством, подлежало немедленному аресту в качестве «заложника парижского народа»; за каждого расстрелянного коммунара декрет грозил казнью тройного числа заложников. Эта мера вынудила версальцев на время прекратить расстрелы пленных. Но когда вскоре выяснилось, что Коммуна не спешит с казнью заложников, расстрелы пленных коммунаров возобновились. Таков ещё один урок Коммуны: проявляя излишнюю гуманность к врагам, обрекаешь на гибель своих сторонников и само дело, за которое идёт борьба.

Одной из главных причин, ускоривших гибель первого правительства диктатуры пролетариата, было отсутствие сильной марксистской партии, вооруженной научной теорией, отсутствие в Коммуне единства воли. Она представляла собой блок нескольких политических сил, между которыми возникали разногласия. Постепенно в Коммуне сложилась оппозиционная группировка, состоявшая в основном из прудонистов. В начале мая произошёл раскол на большинство - сторонников твёрдой власти (бланкисты и неоякобинцы) и меньшинство, опасавшееся установления диктатуры (прудонисты). На бесконечные словопрения тратилось слишком много драгоценного времени.

21 мая версальцы вступили в Париж. В тот день прошло последнее заседание Парижской Коммуны, и её члены разошлись по своим округам, чтобы принять участие в баррикадных боях. Героическая борьба продолжалась до 28 мая, когда пала последняя баррикада. И началась «кровавая неделя» - чудовищная расправа над побеждёнными. Захваченных в плен сначала расстреливали без суда – не только взрослых, но и детей 10-12 лет, иногда и младше: «Из них тоже вырастут коммунары!!» - кричали озверевшие «мясники» (прозвище версальцев). В парках рыли ямы, в них сваливали расстрелянных – мёртвых и ещё живых, медленно умиравших в страшных мучениях – ещё долго на братских могилах шевелилась земля, слышался стон и хрип. По улицам Парижа тёк кровавый ручей, он впадал в Сену, и по воде тянулась длинная красная полоса. Сколько тогда было убито и замучено? 30 тысяч? 35? 40? Называют разные цифры. Общее число убитых, брошенных в тюрьмы, сосланных на каторгу составило около 70 тысяч человек! А вместе с бежавшими за границу Париж потерял около 100 тысяч своих лучших сынов и дочерей. Мы знаем одно их общее имя: ГЕРОИ КОММУНЫ.

Субъективный фактор – ошибки Коммуны – ускорил её гибель, но сама первопричина поражения была объективной. Коммуна возникла в крайне неблагоприятных условиях. В результате блокады Парижа версальцами и пруссаками город был полностью отрезан от провинции. Не существовало никакой возможности установить контакт – а тем более союз – парижского рабочего класса с крестьянством, так необходимый для победы любой революции. Наконец, сам французский пролетариат был ещё недостаточно зрел и организован, состоял большей частью из работников мелких предприятий полуремесленного типа.

Она была ранней… Маркс прекрасно понимал это. Когда в январе 1870 года бланкист Флуранс пытался поднять парижан на восстание, Маркс радовался тому, что попытка не удалась: она привела бы только к бессмысленным жертвам. Но когда восстание 18 марта совершилось, он со всей энергией поддержал пролетарское правительство, как ни мало шансов у него имелось на победу. И Ленин в своей работе «Уроки Коммуны» говорил, что если бы парижский пролетариат дал без боя отобрать своё оружие, то «гибельное значение деморализации, внесенной такой слабостью в пролетарское движение, было бы во много и много раз тяжелее ущерба от потерь, которые понес рабочий класс в бою, защищая своё оружие». Поэтому героическое сопротивление в последнюю неделю Коммуны, её неисчислимые жертвы более чем оправданы. Человечеству был явлен великий пример, прообраз нового мира, и каждый дополнительный день, каждый час существования Коммуны имел огромное политическое и моральное значение.

Закончим словами, которыми завершил Маркс знаменитое воззвание Генерального Совета Интернационала «Гражданская война во Франции» - лучше и сильнее сказать невозможно: «Париж рабочих с его Коммуной всегда будут чествовать как славного предвестника нового общества. Его мученики навеки запечатлены в великом сердце рабочего класса. Его палачей история уже теперь пригвоздила к тому позорному столбу, от которого их не в силах будут освободить все молитвы их попов».

В. Басистова и Г. Алёхин